Гилл не удержался и усмехнулся - несостоявшийся пока или навсегда король сравнивает свою маленькую империю с государством планетного покроя, часть отождествляет с целым. Или он прав? И наше глобально единство нам кажется-снится?
- ...мы делили территорию на провинции-уамани. Природное и кровное единство лежало в основе... Но вы пошли дальше в развитии. Я не видел ни одного безобразного или слабого человека. И многим удивлен. Ваши глаза видят ночью подобно гремучим змеям окружающих нас гор...
- Нет, скорее мы кошки, - с легкой улыбкой не согласился Кадм, - Только кошки...
- Змеи реагируют на инфракрасные, тепловые лучи, - шепнул Фрикс, - Лучше бы мы тоже реагировали на тепло друг друга и видели не внешнее, а внутреннее...
- Зверь Лайки-Гилла кажется мне очень разумным. Мне кажется, еще немного, и он заговорит...
- восхитился Гилл
Кадм тоже оказался на высоте и вставил вполне "научное" замечание:
- В процессе одомашнивания происходит очеловечивание животных, прежде всего собак. Но процесс весьма растянут во времени...
Гилл обратил взгляд на стены. Внешнее освещение пригасло, и стали видны ниши, в которых стояли фигуры людей и животных, отлитые из золота в натуральную величину. Кошки, ламы, львы... И, - собаки! Принц знает, о чем говорит. Или же говорит о том, что знает. Между нишами по стенам ползли змеи и ящерицы, летели бабочки и птицы. Средь них и под ними - травы, цветы, ветви деревьев.
вздохнул Гилл
Хромотрон трижды моргнул всеми своими экранами и доложил "безличной мордой":
- Мумия у северного входа...
Момент наступил, и все изменилось. Принц гордо распрямился, лицо его стало отстраненно-величавым. Кадм кивнул Фриксу и Гектору - они втроем первыми покидали храм. Проведшие детство в лагерях спартанского типа, отдавшие половину жизненного ресурса неустанной работе по совершенствованию тела и разума только затем, чтобы стать достойными гражданами, они легко подчинились чуждой воле, желанию человека совсем не из их мира. Светлана, любовавшаяся с Дымком фонтаном и бассейном с золотыми рыбками, подошла к принцу, и подняла голову с немым вопросом в глазах. Принц раздумывал секунду, и неуловимым движением профессионала-фокусника достал откуда-то и протянул ей золотую цепочку. Но нет, не цепочку, а бусы: каждая из бусинок искусно припаяна к другой. Затем он присел и помог надеть бусы на шею, отведя светящиеся локоны в сторону. Поступок не вязался с предстоящим событием, независимо от его исхода, и поставил Гилла в тупик. Инка был способен поломать созданный им же самим сценарий, и действие могло пойти непредсказуемо. Запахло незапланированным приключением. Тревога возвращалась в сердце Гилла.
Наступившая минута только добавила беспокойства. Технического сбоя в работе Хромотрона не могло случиться! Экраны вдруг показали посла Кецаля: рядом с ним горел автономный экран индивидуальной связи с Георгием Первым. Морской царь говорил с кем-то из "высших", смотря куда-то в сторону и требуя: "Прежде, чем начнется эксперимент в Храме Солнца, наладить надежную трансляцию из храма в свою резиденцию". Лицо принца при виде Георгия странно дернулось, он резко поднялся от Светланы и замер.
А Гектор решил на прощание еще разок оправдать данное ему Гиллом прозвище "Гомер":
- Древность полезна для здоровья и раскрепощает закрепощенное. Эзоп, живущий во мне, говорит: все преходяще. Но преходящее всегда просит продолжения. Часто - требует. Опыт Одиссея намекает: как ни стремись вперед, все равно окажешься в точке старта. Возвращение в Итаку неизбежно. А там ждет Пенелопа в кругу предателей. Другими словами - если завел друзей, не оставляй их без опеки. Нет друзей - нет предателей. А оба вместе, - Эзоп и Одиссей, - утверждают: не давай страстям гулять в морях желаний по воле всех ветров. Оборудуй любовь якорем, и брось якорь в том месте моря, откуда виден огонь маяка. Ибо маяк - это свет тебе из-за барьера, с той стороны...
- громом прокатилось внутреннее эхо по образовавшимся вдруг пустотам в душе Гилла...
