Замысел прочно забытого Шекспира был прост, и потому гениален, - столкнуть в судьбах личное и общественное, и посмотреть, что же получится, какая сторона человеческого мира будет правее, а какая победит. У Гилла победа, как и у Шекспира, досталась не симпатичному многострадальному герою... Гилл вспомнил еще, что руководствовался не оригинальным текстом, а более приятным ему трудом соавтора-переводчика Бориса Пастернака, реконструктора им любимого и почитаемого. А звучал он сейчас весьма неплохо... Даже в изложении на кечуа.
...Кто бы согласился
Кряхтя, под ношей жизненной плестись,
Когда бы неизвестность после смерти,
Боязнь страны, откуда ни один
Не возвращался, не склоняла воли
Мириться лучше со знакомым злом,
Чем бегством к незнакомому стремиться!
Так всех нас в трусов превращает мысль,
И вянет, как цветок, решимость наша
В бесплодье умственного тупика,
Так погибают замыслы с размахом,
В начале обещавшие успех,
От долгих отлагательств.
Актеры делали свое дело, декорации убеждали, что действо происходит не сейчас, а совсем далеко, в иных временах... Гилл двадцать лет назад был уверен, что зрители, посмотревшие его спектакль, задумались о себе и о Барьере-100, пленившем всё и всех, поработившем все мысли и действия постшекспировского времени и пространства. Уверенность скоро развеялась. Но сегодняшние рецензенты подумали прежде всего об этом. Оказалось, правда, что их установки не совпали с авторскими. Ставка делалась на "просвещение" принца.
- Реконструкция из жизни середины двадцать первого века... Автор изменил первоначальное название. Короткое "Гамлет" стало чуть более протяженным: "Быть или казаться?" Но сцены той несовершенной, семейной жизни, так же искажены гиперболами, как и...
Это говорил "коллега". Значительным тенором его перебил некто более авторитетный. Правка шла по ходу.
- Мы культ семьи давно преодолели. Но в позиции автора угадывается желание реанимировать изжитое. Надо бы ему постараться стать полезнее обществу. Макеты жизни...
Гилл помнит, этот "макет жизни" не удовлетворил и Элиссу. Она всегда солидарна с Консулатом. Как и миллиарды прочих граждан. А ведь в условиях двадцать первого века, в ауре той межчеловеческой энергетики, Реконструкция на площади Куси-пата прошла бы по-иному. Илларион был бы на месте, и с принцем удалось бы побеседовать безболезненно. "Макет" прилично обрезали, и вместо тридцати минут он продлился не более пятнадцати. Кадм просмотрел показ с каменным лицом, став похожим на идола Солнца. Позицию своих друзей Гилл знал, и его интересовала реакция принца. Тот смотрел то на экран, то на Гилла, выражение лица его непрерывно менялось, и психологической доминанты определить не было возможности. Этого сделать так и не удалось, так как Хромотрон тотчас после окончания показа объявил:
- Информация для принца Юпанки. Мумия императора, в соответствии с его желанием и в предложенных им условиях, направляется в столичный Храм Солнца.
На сей раз Хромотрон показал свое собственное "лицо", предназначенное для эксклюзивных сообщений: нейтральная голографическая физиономия, собранная по кусочкам-деталям из фрагментов лиц наиболее уважаемых граждан планеты. Получилась, как говорил Фрикс, "безличная морда" с отталкивающим запахом нечеловеческой нейтральности. По-видимому, Гилл не смог скрыть своего отношения к комментариям и Хромотрону, так как принц преодолел возникшее желание подойти к нему, и только после обратился к Кадму. Этого требовал предложенный Консулатом протокол. Начался спокойный и бесполезный диалог государственных мужей об особенностях государственного устройства. Гектор пожал Гиллу руку и отошел к галерее муляжей. А Светлана, совершенно сбитая с толку высоким этикетом, укоризненно посмотрела на отца и потянула Дымка за ухо к фонтану. Гиллу с Фриксом досталось размышлять о днях ушедших и днях грядущих, и том, как бы их соединить меж собой наиболее удачно, дабы не увеличить скорби-печали. Размышлять и вслушиваться в официальный диалог.
Говорил больше принц, Кадм вставлял замечания, изредка кивал и помаргивал.
- Мы делаем и делали империю без войны и крови. Подарки вождям племен, равное и доброе отношение короля ко всем... Подозреваю, что кто-то из правителей после меня разделил свою любовь к подданным не поровну...
И принц посмотрел в ту точку пола напротив лика Солнца, где через краткое время установят мумию короля Вайна-Капака.
Гилл все больше проникался чувством уважения к юному принцу.
- У нас есть и другие подобия...
