Четвертое сокровище полностью

— У него был геморрагический удар в левой доле, вы-звавший некоторые повреждения также и в предлобной зоне. Его состояние было успешно стабилизировано в реанимации, отек мозга уменьшился. Ему повезло, что он приехал сюда всего через несколько минут после кровоизлияния. Удалось приостановить ишемический каскад, локализовать зону инфаркта с помощью лекарств и заморозки.

Он посмотрел на Тину, проверяя, понимает ли она. Девушка кивнула, предлагая продолжать. Он пролистнул несколько страниц в папке.

— Тем не менее, поражение крайне обширное. — Его пальцы нырнули в папку и вытащили снимок. — Да, обширное поражение.

Он протянул снимок Тине. Та всмотрелась. По черным и белым пятнам она узнала коронарный срез мозга. В левом полушарии, там, где здоровая ткань давала бы сероватое изображение, виднелись большие черные зоны.

Тина оторвалась от снимка и посмотрела на сэнсэя: его глаза теперь явно смотрели на нее, хотя лицо по-прежнему ничего не выражало. Она опустилась рядом на колени, и его взгляд последовал за ней.

— Сэнсэй?

Фокус пропал, и глаза его закрылись.

Слов не было — только чувства. Острая боль, мимолетное ощущение — очень больно. Боль стала черной дырой, в которую он провалится, и она пожрет его, как будто всё на свете его оставило.

На короткий миг, который для него тянулся целую вечность, появилось более сильное чувство — стремления.

Перед ним появилось лицо — такое знакомое и такое мучительно чужое. Лицо было перед ним, а он мог лишь пялиться на него. Не мог придвинуться, не мог выразить чувства, которых было так много, что он не мог отличить одно от другого. В нем возникло ощущение знания того, что он знает и должен выразить это, а иначе жизнь его прекратится.

Потом лицо исчезло, тьма покрыла все, оставив лишь легкий гул. Звук далеких чувств.

Тина отыскала Годзэна перед входом в больницу — он сидел на скамье. Он встал, когда она подошла.

— Извините, что так долго.

Он покачал головой:

— Нет нужды извиняться.

— В палату сэнсэя пришел врач, и мы долго разговаривали.

— Что он сказал?

— Может, нам имеет смысл где-нибудь сесть и поговорить. У вас есть время?

— Да, время есть.

Тина посмотрела на окружавшие больницу медицинские учреждения и аптеки.

— Не знаю, куда здесь вообще можно пойти.

— Вы не хотели бы поесть?

— Вообще-то я сегодня только завтракала.

— Я могу вас отвезти в одно местечко поблизости. Там неплохо.

— Неплохо мне подходит.

Они сели в машину, и Годзэн отвез Тину к небольшому кафе всего лишь в паре минут от больницы. Там подавали супы и сэндвичи. Они сели за столик у окна. В такое позднее время ели всего несколько посетителей. Столы были покрыты скатертями в красную клетку. Тина заказала половину вегетарианского сэндвича, чашку грибного супа-пюре и холодный чай. Годзэн себе попросил то же самое.

После того как у них приняли заказ и принесли чай, Тина заговорила:

— Врач сказал, что у сэнсэя обширное повреждение, особенно пострадали зоны мозга, отвечающие за порождение и понимание речи. Вот эти. — Она дотронулась до левой стороны своей головы.

— Есть ли надежда на улучшение?

— Они пока не знают, насколько серьезны повреждения. Им нужно взять еще несколько анализов. Часть симптомов — неспособность говорить и писать, даже неспособность понимать, когда с ним разговаривают, — могут быть временными. У него в мозгу образовалась небольшая опухоль — естественная реакция на удар, вызванный разрывом сосуда. Когда опухоль спадет, можно ожидать некоторого улучшения.

Годзэн пристально смотрел на стол, слегка повернувшись к ней одним ухом, будто внимательно слушан.

После небольшой паузы он быстро кивнул и спросил:

— Но его состояние может и не улучшиться?

Тина объяснила, что не знает, но слышала, что при реабилитации нервные связи могут восстановиться и утраченные функции — отчасти вернуться. Однако, предупредила она, вряд ли следует ожидать полного восстановления.

Официант принес большие тарелки: на одной стороне возлежал вегетарианский сэндвич, раздувавшийся от жареного красного перца, красного лука и зеленых листьев салата, на другой стояла большая чашка супа.

— Приятного аппетита, — сказан официант. — Через минуту я подам еще чаю.

Тина попробовала суп.

— Вкусно, — оценила она. Годзэн вздохнул с облегчением.

Тина отодвинула ложку, залезла рукой в рюкзак и вынула листок, отданный врачом.