На чистом листе он нарисовал те же нечитаемые знаки. Она просмотрела пачку из десятка рисунков, лежавших рядом на полу. Рисунки становились более абстрактными, но приобретали внутреннюю логическую связанность и уже меньше походили на каракули. Возможно, ей казалось так потому, что она к ним привыкла.
Сэнсэй закончил очередной рисунок и показал ей, отодвинувшись в сторону. На рисунке была дуга, почти полуокружность и над ней — точка. Что-то похожее на глаз? Тина с жаром кивнула.
— Прекрасно. Сугой[59], — сказала она, не совсем уверенная, что правильно употребила слово.
Сэнсэй вдруг встал и неровной походкой, но уверенно вышел из мастерской. Она не пошла за ним, решив, что отправится на поиски, если его не будет долго. Может, он наконец-то решил поспать.
Две-три минуты она листала его абстрактную каллиграфию, а потом сэнсэй вдруг вернулся с каким-то футляром. Опустился на корточки, вынул из футляра тушечницу и поставил ее на стол. Взял брусочек туши и стал тереть его о край углубления. Его движения не были неуклюжими — только слегка дергаными. Он добавил чуть-чуть воды из кувшина и растирал дальше. Вода и тушь стали глубоко черными.
Сэнсэй взял кисточку и протянул ее Тине.
— Я? Извините, я никогда не занималась каллиграфией. Да и иероглифов-то почти не знаю.
Как же это будет по-японски? — подумала она. Сэнсэй не отрывал взгляда от кисти. Она уже готова была принять ее из рук наставника, но из передней части дома вдруг раздался голос Мистера Роберта. Тина извинилась и встала.
— Тина? — удивился мистер Роберт, увидев ее. — Я думал… я думал найти здесь Годзэна.
— Он вымотался. Я сказала ему, что побуду с сэнсэем.
— Но у тебя же занятия — все эти статьи и книги, которые надо прочесть.
— Я здесь как раз, в некоторой степени, из-за учебы.
Мистер Роберт сделал шаг вперед, словно хотел защитить сэнсэя.
— Ты хочешь сказать, что ты здесь, чтобы сделать его объектом ваших исследований.
— Я бы не стала так говорить. Я пытаюсь ему помочь.
— Как? — Он скрестил руки на груди.
— Не могу сказать определенно. Пока не могу.
Мистер Роберт направился в мастерскую.
— Теперь я побуду здесь. И позабочусь о нем.
Тина смотрела ему вслед. Ей показалось, что она видит его впервые: спина выглядела непропорционально большой, просто огромной по сравнению с весьма субтильными остальными формами. Она отвернулась, взяла рюкзак и вышла из дома.
После занятий Тина заглянула в кабинет Уиджи. Его ноги лежали на столе, на коленях покоилась раскрытая книга.
— Как насчет поужинать где-нибудь? — предложила Тина. — Я плачу.
— И отвлечь меня от занятий? — Уиджи закрыл книгу и встал. — Идет, но платить не стоит. Как насчет у меня дома? Я прекрасно готовлю пасту.
— Согласна, если только мне будет позволено купить бутылку вина. Или две.
На столе стояла паста «зити»[60] с овощами, слегка обжаренная в оливковом масле и посыпанная свеженатёртым «пармезаном», и зеленый салат с оцтом. Из вина, купленного Тиной, они выпили бутылку белого и по бокалу красного. Тина не отставала от Уиджи до третьего бокала, после чего слегка замедлила темп.
— Он пытается что-то сказать, я чувствую это. — говорила Тина о сэнсэе Дзэндзэн. — Его рисунки, его подобие каллиграфии имеют какой-то смысл.
— Откуда ты знаешь? — спросил Уиджи, расправляясь со второй порцией пасты.
Тина задумалась на секунду — ее сознание словно плавало.
— Он ведет себя так, будто это должно что-то значить. Он так целенаправленно этим занимается — не просто делает хаотические зарисовки. Я знаю, это всего лишь мое предположение. Но когда он показывает их мне, он явно хочет, чтобы я их прочла.
— В том-то и проблема, не так ли? В таких случаях мы не можем сказать точно, о чем думает пациент или объект нашего исследования.
— Да, — подтвердила Тина, наколов на вилку клинышек помидора и обмакивая его в темно-красный оцет. — Скажем так, это моя гипотеза. — Она отправила помидор в рот.
— Как ты думаешь, что он пытается нам сообщить? — спросил Уиджи и добавил: — В качестве гипотезы.
— Без понятия. По крайней мере — пока. — Она сделала глоток воды и посмотрела на свою пасту, пытаясь оценить, сможет ли съесть еще. — Но в этом что-то есть. Такое впечатление, будто он хочет, чтобы я помогла ему, или… не знаю, как сказать… за этим что-то стоит.
— В этом что-то есть?
Тина допила вино.
— Вот именно. Что-то есть.
Уиджи подал шоколадные «бискотти» и кофе, сваренный его эспрессо-машиной.
— Только не говори, что ты и «бискотти» приготовил сам.
— Нет. Я купил их в «Рокридже».
— Вкусно.
Они сидели на кушетке. Уиджи отпил кофе.
— Этот сэнсэй — интересный случай. Тебе нужно продолжать наблюдение. Хороший объект исследования в этом деле может повести тебя далеко.
Тина размешивала сахар в эспрессо.
— Смешно.
— Смешно?
— То же самое мне сказала профессор Портер. Она странно относится к сэнсэю.
Уиджи пожал плечами.
— Академики все странные. Таков процесс. Специализация на любой узкой области перекашивает мозги на одну сторону — крыша едет.
Тина засмеялась:
