- Так вот что, посади нас за стол у входа, но чтобы мы в глаза не бросались. Пива прикажи подать. А как тот самый "солидный" гость придет, дай нам знак.
- Сделаем в лучшем виде.
- Да запомни. Если ты или официант скажут кому, что мы из милиции, пеняй на себя.
- Понимаю. Не первый год на этом посту. - Сахаров прижал руку к сердцу.
ДАНИЛОВ
Корпус А оказался маленьким трехэтажным домиком, стоящим в глубине двора. К нему вела вытоптанная в снегу дорожка. В подъезде было темно, скупой январский день с трудом пробивался сквозь давно не мытые стекла окон на лестничной клетке. Данилов уверенно поднялся на второй этаж. Рядом с дверью сиротливо висела выдранная кнопка электрического звонка. Данилов попробовал соединить провода. Тихо. Тогда он постучал в филенку. Стук гулко раскатился по подъезду. Иван Александрович прислушался. В квартире по-прежнему было тихо.
- Вы сильнее стучите. - За его спиной открылась дверь третьей квартиры, и из нее высунулась женская голова, в папильотках. - Лариса поздно ложится.
Дверь захлопнулась, и Данилов так саданул по филенке, что у него заныл кулак.
За дверью послышались торопливые шаги.
- Кто? - спросил заспанный женский голос.
- Милиция.
Дверь распахнулась, на пороге стояла женщина, рукой она придерживала полы халата.
- Вот это мило, - проговорила она низким, чуть хрипловатым голосом. ну что же вы стоите, милиция? Заходите, а то вы мне квартиру всю выстудите.
Она пошарила рукой по стене, щелкнула выключателем. Прихожую залил тусклый свет горящей вполнакала лампы.
- Ну, - спросила хозяйка, - документы покажете или как?
Данилов раскрыл удостоверение.
- О, начальник отдела! Да еще с таким громким названием. - Хозяйка с любопытством взглянула на Данилова. - Ну и что же дальше?
- Может быть, вы нас в комнату пригласите? Неловко как-то, знаете, в коридоре разговаривать, Лариса Евгеньевна.
- И имя мое известно. Значит, разговор пойдет серьезный. Вы проходите сюда. - она открыла дверь, - а я пока себя немного в порядок приведу.
Оставив сотрудников в коридоре, Данилов вошел в небольшую, скромно обставленную комнату и автоматически подумал, что в окно Алфимова ничего выбросить не сможет: во дворе дежурят его люди.
Он сел на старый, потертый кожаный диван и огляделся. В углу стояло такое же кресло, кое-где из него торчали клочья обивки, круглый стол, четыре стула, пестрый абажур, металлическая печка-буржуйка у самого окна, труба выведена в форточку. На стене фотографии. Данилов встал, подошел ближе. Семь снимков хозяйки в различных, явно театральных костюмах. С восьмого на него смотрел большеглазый мужчина с гордо вскинутой головой.
"Артист, - подумал Иван Александрович, - нормальный человек не станет фотографироваться в такой неудобной позе".
- Любуетесь? - в комнату вошла Алфимова. - Это я в ролях. Я же когда-то в драматическом театре служила. Пошла на эстраду ради хлебушка.
Только теперь Данилов разглядел ее как следует. На ней тот же халат, туго перетянутый в талии широким кушаком, короткие рукава обнажали чуть полнеющие, но не потерявшие еще своей формы руки, золотистые волосы падали на лоб. Даже в тусклом свете зимнего дня она была ярка и красива.
- Садитесь, начальник отдела, - Алфимова опустилась в кресло, взяла с тумбочки пачку "Казбека", - курите.
- Спасибо. - Данилов встал, взял папиросу, чиркнул спичкой, давая прикурить хозяйке.
- Вы весьма любезны, - Лариса глубоко затянулась. - Теперь давайте начистоту. Я понимаю, что начальник отдела из милиции пришел ко мне не из-за вчерашней драки в нашем кабаке, свидетелем которой была ваша покорная слуга. Я угадала?
- Угадали.
- Тогда начинайте, меня никогда не допрашивали.
- Это не так любопытно, как вам кажется.
- Смотря для кого. Вам-то наверняка интересно, что я расскажу. Лариса по-мужски ткнула папиросу в пепельницу. - Давайте же.
- Я хочу спросить об одном вашем, ну как бы это сформулировать...
- Говорите как есть. Или знакомом, или любовнике. Знакомых у меня много, а любовник один...
- Я хотел мягче - поклоннике.
- Эта формулировка обтекаемая. У меня поклонников ежевечерне больше сотни. Напьются, ну и поклоняются вовсю. Ваша служба просто обязана предполагать конкретность.
- Меня интересует полковник...
- Вадим Чистяков, так это мой любовник. Я почему-то так и знала, что вы о нем спросите.
Лариса потянулась за новой папиросой.
- Не беспокойтесь, я сама. - Прикурила, сделала несколько глубоких затяжек. - А потому, что он не тот, за кого себя выдает. Подождите, не перебивайте. Сначала я ему верила как дура, увлеклась. Герой воздуха, ас, ордена, красив, широк. Потом, когда угар проходить начал, я на него посмотрела как из зала...
- Как посмотрели? - переспросил Данилов.
- Каждая профессия имеет свой специфический язык, - улыбнулась Лариса. - Как там у вас - "по фене ботаешь".
- Это не у нас.
