Игорь отстал от него и Кима. Второй оглянулся и увидел напряженного профессора, который вдруг быстро лег и приник ухом к песку.
– Эй! Игорь! – окликнул он его.
Профессор вскочил на ноги и закричал:
– Назад!!
Выучка военных, которая требовала вначале подчиняться приказу, а потом стрелять, и лишь напоследок думать – выручила и на сей раз. Два капитана рванули назад к Игорю, что развернулся и на всей скорости понесся к скальным выступам впереди. Скорости капитанам прибавило и странное ощущение дрожжи под ногами и странный гул. Что отнюдь не походило ни на шум корабля, ни на что другое.
Это вообще ни на что не было похоже!
Игорь, домчавшийся до треугольного выступа скалы, ловко, по-обезьяньи вскарабкался наверх, развернулся и склонился вниз, протягивая руку добежавшему первому Киму. Подпрыгнуть, упереться ногой в выступ, посылая тело вверх, схватится за протянутую руку и через миг Второй уже был наверху…
– Буран!
Первый, добежав до скалы, сдуру оглянулся, остановившись. Песок позади подымался гребнем вверх, и сквозь осыпающийся песок они увидели кольцеобразную тушу с роговыми пластинами наверху… и длинной с реликтовую анаконду. Что на скорости, зарываясь в песок, двигалось к ним.
Ким выхватил бластер, а Всеволод рванул на приступ скалы, осознав собственную глупость. Волосы на голове встали дыбом, когда тварь с размаху ударилась об скалу там, где он был какие-то мгновения назад. И плевать ей было на бластер Кима!
Рука Игоря рванула его наверх, на спасительную площадку песчаной скалы.
Тварь внизу взревела и рухнула вниз головой, змеиными кольцами ввинчиваясь в песок и идя по кругу…
– Что. Это. За. Тварь? – отрывисто, глотая воздух, спросил Всеволод.
Ким, стоял, нервно наставив бластер вниз, но не стреляя по кольцам существа. Кто его знает… вроде бы они в безопасности, а тварь если бы могла, уже бы прыгнула на них, если бы могла.
– Песчаный червь, – ответил Игорь, доставая из кармана куртки запасные очки, вместо разбитых. – Плотоядный хищник. Как называется эта планета?
– Алькара, – сказал Ким, отступая.
– Я так понимаю, это неофициальное название… – вздохнул профессор. – Что же, в таком случае, у меня две новости.
– Хорошая и плохая? – уточнил Второй, покосившись вниз.
– Можно и так сказать… первая – черви охотятся только на то, что в зоне его поражения. То есть только на то, что на его плоскости обитания… то, что движется по пустыне. Ориентируется на звук и колебания почвы. Пока мы на скале, мы в безопасности.
– А вторая новость? – подозрительно уточнил Всеволод.
– Вторая состоит в том, что червь знает, где мы и знает, что скала не такая большая… он не уйдет. Он будет кружить по кругу, дожидаясь нас.
– Так… а как убить эту тварь? – нахмурился первый капитан.
Игорь смущенно поправил очки, не спеша отвечать.
– Их шкура очень толстая. Ее можно повредить только изнутри. Из одного конкретного места…
– Из какого? – уточнил и Ким, невыдерживая.
– Из желудка, – вздохнул профессор.
Трое мужчин замолчали, под тяжестью таких открытий.
– Я так понимаю… кого-то из нас должны сожрать?
*********************************
Норн ожесточенно умывается. Нет ничего хуже, когда кровь стягивает кожу, высыхая. И запаха свежей крови.
Когда чужая рука подает бумажный полотенец, он берет его бездумно, машинально, как нечто естественное. И только после он воспринимает эмофон Серого, как нечто… он останавливается. И смотрит в зеркало.
Когда это случилось?
– Ты в порядке?
– Нет, – честно признает Норн, поворачиваясь к нему. – Я не в порядке. Это не нормально.
– Я должен был убить Крыса, а ты должен был это увидеть, – привычно жестко чеканит слова Серый.
Норн привычно делает отторгающий жест, что эквивалентно качанию головой у землян. Одно и то же отрицание.
– Я не это имел в виду, – говорит он. – Не в этом дело.
– А в чем?
Норн и хотел бы сказать, но как облечь чувства в слова? В свое время Ким доводил его до отчаянья, доставая вопросами «что ты чувствуешь?». Для фиксианина это все равно, как спросить у зрячего человека как выглядит желтый цвет. Разве это не очевидно!? Зачем говорить о чувствах, когда эмпату достаточно ментально «коснуться» чужого поля? Мешало и то, что Норн всегда мог «считать» друзей. Но вот обратное для них было невозможно. Им нужны были слова... Понадобились годы тесной дружбы и сотни книг из земной литературы, чтобы он начал понимать как правильно отвечать и облекать чувства, эмоции в слова. И все же…
Он устало бросает в утилизатор полотенец и безотчетно посылает импульс Серому, зовя за собой. И только сев в кресло у иллюминатора, понимает вновь что сделал, и что Серый распрекрасно его понял и теперь сидит напротив, выжидающе смотря в упор.
– Наша связь, – говорит Норн и замолкает.
– Мы об этом уже говорили. Ты сам признал, что с этим надо разобраться, – напомнил ему мужчина.
– Да, надо, – соглашается Норн. И вновь делает паузу. – Я… она становится сильнее. Несколько дней назад она была иной. Слабее…
– Слабее? – искренне удивился Серый. – Я чуть умом не двинулся, за ту неделю, что тебя рядом не было.
– А я нет, – заметил Норн. – На меня это не повлияло.
