— Давно умер? — Трофима осенило. Обходчик погиб за Таю, но из-за Славы с его идиотской комиссией. Это уже не просто издевательство над девчонкой, это смерть человека. Возможно, у обходчика был брат, который мог отомстить. Или это Тая спрашивает за мужа? Может быть, она безумно его любила.
— Десять лет весной было.
— Десять лет, — кивнул Трофим. — Круглая дата?
— Круглая… — странно посмотрела на него Тая. — А что?
— Да нет, ничего…
— Ты меня в чем-то подозреваешь?
— Да нет…
— Ты меня в чем-то подозреваешь!
— Не подозреваю. Просто ищу причину и убийцу. Кто поставил нас в очередь. Кто нас убивает.
— Ты думаешь, что это как-то связано со мной?
— Не думаю…
— А зачем тогда ты пришел? — в лоб спросила Тая.
— Три варианта на выбор. Наше общее прошлое убивает — раз, проходил мимо, увидел тебя — два, соскучился, захотел увидеть, узнал, где тебя найти, — три.
Тая помолчала, рассматривая каждый вариант, хотя и без того было понятно, почему Трофим здесь. Хотя и третий вариант не исключался. Глядя на Таю, он понимал, что действительно желал ее увидеть. А ведь на самом деле желал.
— Я прямо спросила! — с обидой в голосе сказала молодая женщина.
— И я прямо сказал. Прошлое нас убивает! Меня могут убить прямо сейчас.
Трофим глянул по сторонам — в поисках подкрадывающегося убийцы, хотел сделать это степенно, с достоинством, но вышло нервно. Его действительно могли убить прямо сейчас, в этой машине.
— Кто может убить?
— Я не думаю, что это ты, но что-то, связанное с тобой. С Робиком… Мы подозревали Мишу Бондарева. Глупо подозревали, но он воспринял все серьез, обвинил нас во всех смертных грехах. Робика вспомнил, тебя…
— И Кислицына сегодня убили?
— Да, я весь день на ногах, у Миши был, он сказал, как тебя найти. Домашний адрес не дал, не знает… А ты, значит, кандидат исторических наук?
— Мне всегда нравилась история, — со сдержанной улыбкой, сказала Тая.
Ей явно польстил этот вопрос. Четвертая стадия дебильности — и вдруг кандидат наук. Может, потому она и мечтала встретить Трофима, чтобы он узнал об ее успехах. И Трофима встретить, и Славу, если, конечно, она не оговорилась. «А я уже и не смотрю, ты или нет»… Возможно, он просто не так понял смысл ее слов.
— А Станислав Сергеевич нацелил меня на развитие интереса. Научил меня работать над собой…
— Станислав Сергеевич нацелил, — эхом отозвался Трофим.
— Да, психиатр.
— Да, я знаю, у тебя был нервный срыв.
— Можно сказать и так, — не совсем, но все же согласилась Тая.
— Я знаю, что ты пережила… Слава недавно сказал, что дети — самые жестокие существа на свете. Я с ним согласен. Но все равно стыдно. Очень стыдно.
— И ты пришел покаяться, потому что кто-то вас убивает за ваши грехи? — не без сарказма спросила Тая.
— За наши грехи… Никто не хочет в это верить. Даже Бондарев не очень-то верит. Грехи наши знает, а в месть не верит.
— В это на самом деле очень сложно поверить.
— Я сам до сих пор не верю. Однако Слава убит. И я следующий на очереди!
— Тебе страшно? — немного подумав, спросила Тая.
— Да, страшно.
— Ты мечешься, не знаешь, что делать.
— Не знаю!
— Думаешь, что я могу тебе чем-то помочь?
— Ну, может, подсказку дашь.
— Если бы все было спокойно, если бы вас не убивали, ты бы про меня и не вспомнил.
— Если честно, я часто тебя вспоминал.
— Как вы меня унижали, вспоминал? — едко, с неприязнью спросила Тая.
— Вспоминал. И жалел о том, что не остановил Славу.
— Уходи! — Тая кивком показала Трофиму на дверь.
— Ты говорила мне про Станислава Сергеевича, я хотел бы с ним встретиться, поговорить.
Трофим всего лишь взялся за ручку двери, но открывать ее не торопился.
— Уходи! — требовала Тая.
— Может, все-таки дашь адрес?
— Уходи! Ты мне противен! — Молодая женщина распалилась не на шутку. Глаза ее лихорадочно блестели, как это бывает у психически неуравновешенных людей. А ведь она действительно могла быть не в себе. С ней работал психиатр, он смог мобилизовать ее внутренние силы на достижение важного в жизни результата, научил держать себя в руках, но до конца так и не вылечил. Именно об этом и подумал Трофим, выходя из машины.
Он достал из кармана свою визитку, положил ее на сиденье.
— Позвони мне, если вдруг возникнет необходимость.
— Уходи! Я тебя прошу! — Тая и умоляла и требовала одновременно.
Трофим ни на секунду не забывал, что его могут убить, но только закрыв за собой дверь, ощутил себя в перекрестье прицела. Та же Тая могла выстрелить ему вслед.
Крупицын едва не остановился, вспомнив о человеке в старинном плаще. Тая всерьез занимается историей, она много знает, и где взять трость со шпагой, ей известно. Он не остановился, но споткнулся. Восстановил равновесие, оглянулся. Тая сидела в машине и, казалось, смотрела ему вслед. Возможно, она хищно усмехалась, представляя, как всадит ему пулю в глаз. Или вонзит шпагу в сердце. А может, она придумает ему другую смерть. Трофим кивнул. Нет, не могла Тая быть тем самым таинственным убийцей. Но ведь кто-то мстил, кто-то убивал!..
