— Если ты шел ко мне, то кстати… А ты шел ко мне?
— Возникла вдруг острая потребность извиниться.
— За что? — нахмурилась Тая, с подозрением и тревогой глядя на него. Она вовсе не хотела возвращаться в прошлое, о котором наверняка старалась забыть.
Мимо них прошли две студентки, одна глянула на Трофима, другая на Таю, и обе чуть не прыснули со смеху. Весело им. Они, видимо, не привыкли видеть свою преподавательницу в компании с посторонним мужчиной.
— Может, поговорим где-нибудь, а то здесь люди. В кафе, за чашечкой кофе.
И прохожие смущали Трофима, и место, где он сейчас находился и которое простреливалось со всех сторон. Он и без того рисковал, отправляясь к Тае в университет, его могли застрелить или по дороге, или сейчас. В кафе не менее опасно, но все равно нужно было как можно скорее убраться с этой аллеи. Только движение могло спасти Трофима от выстрела. Хотя и не факт.
— Ну хорошо…
Глянув по сторонам, Тая распрямила спину и продолжила путь в прежнем направлении. Шаг она не ускоряла, но Трофиму в какой-то момент показалось, что он двигается за ней вприпрыжку, как будто догоняет.
— Я знаю одно хорошее кафе, — даже не глянув на него, сказала Тая. И тут же спросила: — Ты на машине?
— Машина в полиции. На экспертизе. Труп в ней нашли.
— Чей? — Тая даже не замедлила шаг.
— Славы Кислицына.
— Кислицына?! — Она резко остановилась, по инерции Трофим едва не толкнул ее плечом.
— Его убили сегодня утром.
— Кто? — Молодая женщина медленно поворачивалась к нему.
— Об этом я и хотел бы поговорить.
— Со мной?!
Тая, казалось, ничего не понимала, а ведь она могла находиться в курсе событий хотя бы потому, что Бондареву ничего не стоило позвонить ей. А ведь он мог позвонить ей!
— С тобой.
Тая ничего не сказала и повернула к машинам, среди которых, как оказалось, находился ее белый кроссовер «Хонда».
— Можно? — спросил Трофим, открывая дверь.
— Нужно! — Тая удивленно повела бровью.
— А то вдруг заляпаю здесь все кровью, — сказал он, когда она завела двигатель.
— О чем это ты? — Молодая женщина настороженно посмотрела на него. Рука ее замерла на рычаге автоматической коробки, она, казалось, забыла, что собралась ехать.
— Только не думай, что мне страшно… Нет, на самом деле мне страшно, но дело не в этом.
— Какое дело?
— Дело, дело… Дело из прошлого… Из нашего прошлого… Но дело не в том…
— Спутанность сознания — нормальная реакция психики на недавний стресс, переутомление. Или признак серьезного заболевания, — блеснула познаниями Тая.
Трофим кивнул, соглашаясь. Он действительно не мог собраться с мыслями, не мог сосредоточиться на главном, и это действительно реакция на пережитый стресс.
— Да, да, я знаю, ты сильна в психиатрии… Я все про тебя знаю!.. Именно поэтому хочу… Нет, я прошу у тебя прощения! За ту идиотскую медкомиссию…
— Не надо ничего! — расстроенно сказала молодая женщина. — Я все уже давно забыла!
— Ты не просто забыла, ты доказала нам, что это мы были полными идиотами, — кивнул Трофим.
— Да, доказала! — Тая взбудораженно глянула на него. Ее нежные щечки пошли красными пятнами. — Но я доказала это себе… Себе доказала, не вам!.. Вы не достойны этого!.. — не на шутку разволновалась она.
— Ну вот видишь, уже не достойны. Значит, не забыла… Нет, я не говорю, что должна меня простить. Но я все равно прошу прощения. В надежде на помилование!.. — Трофим замолчал, напряженно глядя на Таю. А ведь он действительно надеется на помилование. На отмену смертельного приговора. Вдруг это она мстит им за свои давние обиды?
— Все это так неожиданно, — пожала молодая женщина плечами.
— Сначала погиб Евсюков, сразу за ним Мурат, сегодня убили Кислицына… Я четвертый в очереди.
— В какой очереди?
— Четвертый в расстрельном списке.
— Ничего не понимаю!
— Нам позвонили, сказали, что первый в очереди Евсюков, за ним Мурат… Я в этой очереди четвертый. Звонил человек из прошлого. Из нашего прошлого. Кто-то мстит нам… И за тебя тоже, — сказал Трофим.
— Кто-то мстит? — Тая смотрела на него, как лечащий врач на клинического идиота.
Она искренне, казалось, не верила в происходящее, но враг хитер и коварен, Трофим ничуть в том не сомневался.
— Это правда, что ты бросалась под поезд?
— И даже вышла замуж за парня, который меня спас.
— За обходчика? — Трофим не мог ревновать Таю, не должен был, но сам уловил досаду в собственном голосе. Как это Тая могла выйти за кого-то замуж, тем более за какого-то обходчика?
— И что в этом предосудительного? — спросила молодая женщина, обращаясь и к Трофиму и, казалось, к себе одновременно.
— Да нет, ничего, — замялся он.
— Вот я и вышла замуж за обходчика…
— И как он там поживает?… — Трофим хотел спросить, как поживает ее муж без ноги, но сам же себя и оборвал. Не о том он думает, не для того пришел к Тае.
— Уже не поживает, — грустно вздохнула она. — Умер. — С такой травмой люди долго не живут.
