Личной армии Анненков-Барисеева было недостаточно, чтобы подавить бунт самостоятельно, поэтому пришлось отдать приказ о поддержке местному гарнизону Государственных Вооружённых Сил. Армия призывников по качеству подготовки и оснащению уступала таковым на прямой зарплате у аристократов, но их количество было достаточно большим, чтобы теоретически оказать ценную поддержку Дому Анненков-Барисеевых. Ключевое — «теоретически», потому что хоть солдаты, на практике, лишь сдерживали смутьянов, но без крайней необходимости не применяли огнестрельное оружие. Ибо знали, что стоит им открыть огонь по толпе, то их сметут в один миг. Ибо ГВС — не личные гвардии аристократов.
Резиновые пули, водомёты и прочие инструменты не летального воздействия в Ирие не производилось с самого начала Гражданской войны. Элита считала, что любое проявление гуманизма чернь воспринимает за слабость и потому никакого милосердия по отношению к холопу, поднявшему даже голос на господина, быть не может. К тому же, опасаться, что подобная жестокость в итоге оставит граждан категории «А» без подданных не было смысла. Чернь плодится с огромной скоростью. Замена находится быстро. Как говорится: «Бабы ещё нарожают».
Уличные бои распространились даже на заброшенный квартал, где находился, указанный священником, медицинский комплекс. Но постепенно, активная фаза столкновения завершилась патовой ситуацией. Бунтовщики соорудили баррикады, а правительственные силы отступили за укрепления.
Направляясь к пункту назначения, в прямом смысле этого слова, сквозь толпы воюющих людей, Сергей подметил, что в тех участках, где народу противостояли срочники из ГВС жертв было намного меньше. Солдаты-призывники не были сильно отчуждены от народа к которому принадлежали и не горели желанием проливать кровь тех, кого, согласно присяге, должны были защищать.
Наконец, Сергей достиг нужного места. Медицинский комплекс, хоть и был заброшенным, тем не менее, сохранил свою целостность. Сергей обратил внимание, что даже окна были на месте. Внутри не было света и Сергею пришлось передвигаться вдоль тёмных коридоров, наполовину погрузившись в иной мир и обнажив плазмосаблю. В базе данных костюма имелась информация, что при создании таких клинков использовались те же материалы, что и в самом комбинезоне. Именно поэтому, казачьи шашки — единственное, что вольник может «брать с собой».
Сергей останавливался возле каждой двери, проверяя все кабинеты и больничные палаты. Шкафы и полки, где должны были находится препараты или документы, пустовали, но не было похоже, чтобы сотрудники комплекса бросали казённое имущество в спешке. Всё было изъято аккуратно и закрыто на ключик. Когда Сергей обыскал все шесть этажей и собрался спустится на минус-первый, в морг, но тут увидел, как цифровая таблица, до этого момента неработающего лифта, загорелась. И он понял, что комплекс действительно не заброшен.
Сергей спрятался в тенях, отбрасываемых лестницей. Кто бы не вышел сейчас, его увидеть он не должен.
Но лифт остановился на первом этаже, в то время, как Сергей находился на шестом. Снизу стали доносится голоса. Теперь стало ясно, что их, по меньшей мере, двое. Сергей принял форму призрака и стал спускаться на нижние этажи, проваливаясь в пол.
На первом этаже он приземлился прямо за спинами двух молодых парней, с виду немногим младше его самого. Они вдвоём тащили по мешку с неизвестным содержимым.
— Честно — мне немного стыдно. — сказал первый, тот что был по левую стену.
— В чём же стыд? — спросил второй.
— Да так. На улицах царит хаос, пролетариат наконец-то начал войну за своё будущее. Все наши товарищи поддержали бунт и участвуют в нём и только мы ещё сильнее зарылись под землю и лишь иногда подкидываем протестующим ништяки. Не за этим я примкнул к революции, чтобы отсиживаться.
— Ты это только при Ситри не говори. А то мигом выкинет на пулемёты князя. Ты ведь знаешь, как он скор на расправу. Вспомни Шуню и то, что с ним сделали, когда он посмел раскрыть рот.
— Да я-то помню. — голос первого парня стал более тихим — Шуня был мне другом.
Двое скрылись за поворотом. Сергей не стал следовать за ними, а вернулся к лифту и «окунулся» на минус-первый этаж сквозь пол.
