«Это пока слабая. Долгорукая хочет, чтобы ты расслабился, потерял бдительность.»
«Разве мы не сбили её с толку тогда?»
«Валерия Долгорукая, может маньячка, но не идиотка. Думаешь, она не продумала бы вариант, в котором ты не попался бы на первый крючок?»
«Я итак на крючке».
Последовала тишина.
«Ситри?»
Молчание. Сергей пожал плечами и огляделся. У стены стоял шкафчик со служебной одеждой. Решив, что лучше так, чем в трусах, Сергей надел штаны и синюю рубашку, которая оказалась ему тесновата. У мёртвого дежурного, Сергей позаимствовал пистолет и несколько запасных обойм. Затем он подошёл к компьютеру. Множество мониторов висели полукольцом, давая максимальный обзор. Разобравшись в управлении, Сергей стал щелкать по клавиатуре ища, нужную камеру.
— Пф, дерьмовый софт. Арабы и не такое могли «хакнуть».
Он нашёл Алексея Никитина. Он сидел в центре круглой камеры, в окружении клеток с мутантами.
Голову вновь расколола боль.
«Сергей…»
«Твою мать, Ситри! Где ты был?!»
«Я отключился, потому что пришли новые новости,» — сказал Ситри и на этот раз его металлический голос звучал напряжённо.
«Что случилось?»
«Хозяин заговорил. Его голос вещает из каждого утюга. Долгорукая получила клеймо „врага народа“. Теперь гвардия Альфа вместе с СБИ начнут охоту за её семьёй.»
Хозяин, будучи центральной фигурой Ирия, тем не менее, мягко говоря, не часто лично являлся своему народу. Никто не знал, как он выглядит — СБИ тщательно вымывало любую информацию прошлом Великого Благодетеля. Особенно ту, которая касалась «визуальной части». Все фотографии и видеозаписи были уничтожены. Реалистичные портреты художников тоже. Допускались только пропагандистские плакаты, выполненные в духе минимализма. Но даже там лицо Хозяина рисовалось без глаз, носа и рта. Поэтому, когда десятилетиями нагнетаемый ареол таинственности нарушен им самим, то каждый ириец должен испытать одновременно леденящий ужас и благоговейный восторг одновременно. Каждый, кроме Сергея. Человека, который за десять лет так и не стал арабов, но перестал быть ирийцем.
«Как думаешь, теперь Долгорукая продолжит следить за мной или ей теперь не до этого?» — спросил Сергей, размышляя над дальнейшими действиями.
«Логично было бы второе» — послышался ответ Ситри — «Но Долгорукая с логикой не сильно дружит. Так что, думаю, пока лучше действовать по плану.»
Сергей стал перебирать кнопки на клавиатуре, взламывая систему безопасности и открывая себе путь до места заточения Алексея Никитина.
Несущие службу на Внешних стенах, солдаты гарнизона подчинились, покорно открыв ворота. В пылающий бунтом город въехала колонна бронетехники. Улицы, наполненные мятежниками, которые с упрямством обречённых противостояли войскам князя Анненков-Барисеева, в ужасе замирали и расступались перед альфариями.
— С вами говорит сержант Василий Зубатов! — прогремел, усиленный шлемом голос гвардейца Альфы, стоящего наверху двуствольной башни танка — Мы прибыли по приказу Хозяина, чтобы положить конец беззаконию, творимому Валерией Долгорукой и её прихлебателями. Именем Его, я приказываю всем добропорядочным гражданам разойтись по домам и не препятствовать правосудию!
Народ внимал голосу командира альфариев, но вместо того, чтобы прятаться по домам, люди организовали коридор и провожали колонну гвардии Альфа радостными возгласами и хвалами Хозяину.
А вот князю Анненков-Барисееву было отнюдь не до радости. Ввод альфариев внутрь города и заявление их сержанта ирийские СМИ транслировали в прямом эфире по Сети. Страх медленно пожирал князя изнутри, постепенно превращаясь в леденящий ужас. Он, чтобы удостоверится попытался связаться с Александром Волковым, но канал определился, как несуществующий. Стало ясно, что директор СБИ его просто кинул. Князь Анненков-Барисеев прикусил губу от смеси разных чувств: злости и досады. Повёлся, как ребёнок на конфетку. Его использовали, а теперь просто сольют.
