— Честный полицейский. — уточнил Никитин-младший и отец осёкся на полуслове. Он окончательно помрачнел. Казалось, что тени на лице, отбрасываемые языками пламени, сгустились. Григорий отложил палку и повернулся к сыну, но не смотрел на него.
— Вот значит, как. Не смирился, решил бороться. Ну и? Чего ты добился?
— Ничего. — выдохнул Алексей.
— Стоило ли оно того?
Алексей не сразу ответил, не зная, что сказать. Да, по итогу он провалился, но смог бы он жить спокойно, если бы сдался? Ведь не обязательно брать взятки, можно просто стать «торшером» — так он сам называл своих сотрудников, которые оборотнями в погонах не были, но и делать ничего не хотели. Пылящаяся мебель, которая хочет отлежаться до пенсии.
— Впрочем, можешь не отвечать. В глубине души ты понимаешь, что не стоило, но тебе больно вслух признаться, что всё было зря.
— Ты читаешь меня, как книгу.
— Ты — мой сын. — произнёс Григорий Никитин с нескрываемой гордостью — А у нас это семейное. Яблоко от яблони недалеко падает.
— Хех, я даже не знаю, что такое «яблоко».
— Растительный плод, который выращивают в элитных теплицах. До Слёз Ангела росли в каждом третьем огороде. Я попробовал такой один раз за всю жизнь. Барин угостил в награду службу.
Алексей прыснул в кулак, вспомнив, как князь Анненков-Барисеев накормил его банановым пирогом.
— Папа, у меня тоже есть вопросы.
— Отвечу на все. У нас ведь, надеюсь, теперь много времени.
— Ты говорил, что «у нас это семейное» и мне бы хотелось узнать подробнее. В нашей новейшей истории ты — не просто герой войны. В документальных фильмах и официальной пропаганде тебя даже называют «Белой гончей Севера».
Григорий Никитин вытаращил глаза от удивления и громко присвистнул.
— Ни хрена себе, придумали.
— Вот я и хотел узнать: как же ты себя проявил, что получил такой титул у властей?
Никитин-старший задумался, а Алексей терпеливо ждал.
