Первые статьи были какой-то чушью, еще пара рекламировала ювелирные компании, до которых Василисе не было никакого дела, и вот наконец два-три стоящих совпадения, из которых можно было заключить следующее.
В случае с «Ювелиром из Серебряного Бора» журналисты воспользовались какой-то старой то ли английской, то ли французской городской легендой о том, что в городе жил и работал гениальнейший ювелир. Это был просто мастер своего дела. Его творения затмевали своей красотой все, что когда-либо было создано на этом свете. К сожалению, мастер не был так известен, как придворные ювелиры. Не был так богат, так как его услугами не пользовалась знать, хотя он практически вкладывал всю душу в свои шедевры. Однако его неизвестность была скорее плюсом, ведь у ювелира был один страшный недостаток. После продажи своего украшения он так переживал расставание с ним, что через какое-то время терзаний находил своего клиента, убивал, забирал свой шедевр, прятал глубоко в погребе и лишь изредка спускался туда, чтобы полюбоваться вновь приобретенным украшением.
А вот что творилось за ореолом красивой истории.
Некий психопат за несколько месяцев на территории заповедника «Серебряный Бор» убил пять девушек. Девушки лишались сознания с помощью электрошокера, потом с помощью полиэтиленового пакета, надетого на голову, им перекрывался доступ воздуха. В итоге механическая асфиксия – то есть они просто задохнулись. Следов насилия, кроме удара шокером, нет, следов сексуального насилия нет. С девушек пропадают все ювелирные украшения. Телефоны, кошельки и прочие ценности остаются нетронутыми.
Для поимки маньяка привлекают известного профессора-психиатра Эрстмана. После этого чудовище убивает еще одну жертву, и больше подобных преступлений не происходит.
Василиса вбила в строку поиска следующего претендента на только что придуманную ею премию «Снос крыши».
«Измайловский влюбленный» – насильник, который орудовал на территории района Измайлово где-то год спустя после исчезновения «ювелира из Серебряного Бора». В отличие от «ювелира» этот ненормальный усыплял девушек каким-то хитрым раствором, распыляя его в лицо жертвам из пульверизатора, после этого совершал защищенный половой акт и исчезал, оставляя минимум улик и биологических следов.
Ах да! Он даже делал различные подарки в виде цветов, конфет или открыток, которые любовно оставлял на теле. В принципе, не самый плохой вариант из того, что могло бы быть. Однако после шестой жертвы к делу привлекают известного психиатра – профессора Эрстмана. После этого случаи нападения на девушек в районе Измайлово прекращаются, и больше подобных преступлений не происходит.
– Ну, а третий?
Василиса послала запрос плутать по запутанным дорожкам кладбища похороненной на множестве серверов информации. Он, как верный охотничий пес, принес ей в зубах следующее.
В районе Капотни возвращающийся домой алкоголик дядя Семен нашел в гаражном массиве труп девушки с отрезанным носом и аккуратной табличкой «Измена» на теле. Через некоторое время незадачливые мальчишки обнаружили до черноты обгоревший труп второй девушки с табличкой «Ведьма». Потом был найден труп молодого человека с отрезанными гениталиями и табличкой «Содомит», и далее по списку.
В совокупности «Капотнинский судья» приговорил четырех человек, но как только к делу привлекался профессор Эрстман, убийства резко обрывались, следы терялись, а у следствия начинали пропадать улики.
Все это обратило внимание общественности на самого профессора, которого сочли чуть ли не пособником этих трех серийных убийц. Кто-то видел в нем человека, который укрывает своих безумных пациентов, кто-то говорил, что это вообще не пациенты, а какие-нибудь сумасшедшие родственники профессора, кто-то обвинял самого Эрстмана во всех жестоких убийствах. Началась травля, от которой ученый муж отбивался все слабее и слабее, а в итоге попытался совершить самоубийство, был возвращен с того света и заперт в психиатрической клинике.
Голова знакомо начала кружиться, перед правым глазом поплыли маленькие размытые мушки, слева висок стиснуло клещами боли. Такие приступы случались с Василисой довольно часто.
Сколько это длилось по времени? Минут двадцать. Когда это началось и сколько продолжалось? Приблизительно столько, сколько она себя помнила. И так уж совпало, что особенно яркий приступ произошел именно в тот день, когда ее сестра, по словам заплаканной мамы, срочно куда-то уехала. Причем очень надолго. Василиса тогда не поняла куда.
Она не застала самого момента отъезда, да и, может быть, слава богу, что не застала. Кто мог знать, что сделалось бы с девочкой ее возраста, если бы она узнала всю правду. Ведь даже те мизерные крупицы информации, которые удалось добыть через пару десятков лет, превратили ее в нечто, чем она являлась сейчас.
«Пошли его».
Василиса отодвинула ноутбук и откинулась в кресле. На душе стало отвратительно горько. Сегодня снова придется залиться по самые уши, чтобы завтра в раскалывающийся череп не влезла ни одна ненужная мысль.
