– Здравствуйте, Антон Николаевич, – говорит Эдуард, стряхивая с себя остатки наваждения.
– Как ваше самочувствие? – интересуется доктор.
– Настолько, насколько хорошо это может быть в сложившейся ситуации, – отвечает Эдуард. – Не беспокойтесь, следовать Диминому примеру у меня нет желания.
– Я как раз это и хотел обсудить, – сказал Антон Николаевич. – Понимаете ли… Я тут все еще раз обдумал, проверил, и у меня закрались определенные сомнения, которые я хотел бы вам высказать.
– Внимательно вас выслушаю, – ответил Эдуард. – Вы хотите это обсудить при встрече?
– В идеале это нужно было бы сделать при встрече, – ответил врач, – но, к сожалению, я в последнее время очень занят, а откладывать этот разговор на несколько дней совершенно невозможно. У вас есть сейчас минут десять-пятнадцать?
– Вполне, – ответил Эдуард. – Я вас слушаю.
– Эдуард, – наконец сказал Антон Николаевич, – я внимательно изучил все материалы дела. Вы же знаете, как я относился к Дмитрию и к вам…
– Да-да, – пальцы еще больше распустили узел галстука на шее.
– Я все же заметил несколько странностей, – продолжил Антон Николаевич, – которые, возможно, пропустили мои коллеги.
Эдуард одобрительно хмыкнул в трубку.
– Во-первых, сам препарат, – говорил доктор. – Это очень редкая разновидность синтетических наркотиков. На улице у дилеров он называется Sugar Night, или «Сахарная ночь». Его передозировка не вызывает жутких спазмов, конвульсий и прочего. Передозировка препарата первым делом отключает мозг, плавно уводя человека из жизни. Это самый щадящий способ использования наркотика как средства сведения счетов с жизнью, который я знаю.
Сам Дмитрий не смог бы это разузнать и тем более достать такой препарат. Ему явно кто-то помог. Ему явно рассказали и как работает наркотик, и что чувствует человек, и где этот препарат можно взять. Понимаете? Этот человек должен был владеть определенной информацией.
– Вполне, – Эдуард просто застыл с телефонной трубкой у уха, вспоминая Даниеля Гевиссена.
– Во-вторых, меня смутил способ введения препарата, – продолжал доктор. – И даже не просто место – бедро, и не то, что наркотик был введен через одежду. Меня смутили последствия укола. Там довольно большая гематома, и, судя по дополнительным параметрам, укол был произведен не под прямым углом к мягким тканям, а под более острым углом. Понимаете?
– Не совсем, – ответил Эдуард.
– Тогда я вам объясню, – продолжил Антон Николаевич. – Укол под таким углом означает, что препарат был введен, когда Дмитрий стоял на ногах, а не когда лежал в постели. Удар был сильным, как удар ножом, наркотик вводили резко, отсюда и гематома. Я, конечно, не отвергаю версию, что это мог сделать и сам Дмитрий, учитывая его состояние, но…
– Вы полагаете, что…
– Я просто даю вам информацию к размышлению, – перебил Эдуарда Антон Николаевич. – Ни одна из инстанций ни на одном из этапов следствия эту информацию не примет. Прописать самоубийство для всех проще и спокойнее, чем разбираться в таком деле.
– А вы как считаете? – спросил Эдуард.
– Я не могу ничего утверждать, – сказал доктор. – И право слово, я и сам не знаю, что было бы лучше. Или считать свершившееся самоубийством, а значит, частично это и наша с вами вина, кто бы что ни говорил. Или необходимо винить в случившемся третье лицо, а это значит обречь всех верящих в это на постоянные попытки найти того самого пособника, виновного в трагедии, или даже, может быть, убийцу.
– Спасибо, что сообщили мне о ваших выводах, – сказал Эдуард. – Я вам очень признателен.
– Это был мой долг, – ответил Антон Николаевич. – Я не мог бы остаться в стороне, приняв любую информацию без собственной проверки. Вы же знаете, как я относился к Дмитрию, сколько лет я его наблюдал. Извините, но то, что произошло, можно считать и моей профессиональной драмой, а если хотите, то и личной.
– Спасибо, – произнес Эдуард. – Большое спасибо.
– Вы можете рассчитывать на меня, – послышалось в трубке, – в любое время. Если хоть что-то…
– Хорошо, – произнес Эдуард. – Обязательно. Еще раз спасибо.
– Да… – вдруг сказал Антон Николаевич, – еще кое-что… Мне нужно, чтобы вы заехали в клинику послезавтра. Необходимо подписать пару бумаг. Чистая формальность. Вам будет удобно?
– Да, – ответил Эдуард, – во сколько?
– Давайте с утра. Часов в девять.
– Хорошо.
– До свидания, – сказал Антон Николаевич.
– До свидания, – ответил Эдуард и повесил трубку.
Почему-то стало невыносимо душно и перестало хватать кислорода. Эдуард подошел к окну и поставил его в режим проветривания. На столе стоял открытый ноутбук Димы и лежал его же смартфон. Мысли роились в голове тысячами диких лесных ос. Среди них то и дело всплывало имя Ильи Пахомова и пресловутого Даниеля Гевиссена.
Василиса сидела в своем любимом темном углу бара «Black Ocean» с пустой на треть бутылкой виски.
Она не разбиралась в крепком алкоголе, да и в принципе в любом алкоголе.
Она не могла отличить односолодовый виски от купажированного, да и в принципе просто хороший напиток от дешевого пойла. Ни то, ни другое ей не нравилось. Все это было противно.
