Илья с непониманием уставился на Глас Божий, прервавший течение его мыслей, и только через несколько секунд осознал, что это был бармен, а сам Илья стоит у барной стойки.
– Могу я вам что-нибудь посоветовать? – повторил бармен. – Кстати, сейчас Happy Hour на коктейли из списка. При покупке одного второй в подарок.
– Да, – сказал Илья, неуверенно озираясь. – Пива. Ноль пять.
– Темное, светлое, нефильтрованное? – уточнил бармен.
– На ваш вкус, – рассеянно сказал Илья, подвергаясь опасности попробовать самого дорогого и застоявшегося пива в баре, которое нужно было распродать во что бы то ни стало.
Бармен налил в ледяную кружку красной пенящейся жидкости и поставил ее на бирдекль с изображением красного дракона и надписью Drachen Rosa. Однако Илья не оценил всей красоты подаваемого напитка и подставки под него. Он чисто механически поднял кружку, забыв о бирдекле, и направился в угол бара. Где сидела девушка, которую он так недолго, но так отчаянно пытался найти.
На девушке сегодня была черная футболка со штурмовиком из «Звездных войн», черные шорты чуть выше колен и берцы – высокие армейские ботинки. Волосы были зачесаны налево, все так же демонстрируя правый висок, на котором красовался Марио, только теперь он был слегка смазан коротким ежиком отросших за некоторое время волос.
Телефон долго надрывал ухо длинными рыдающими гудками. Наконец на том конце взяли трубку.
– Здравствуйте, – сказал Эдуард. – Могу я поговорить с господином Пахомовым?
– Как вас представить? – ответил тренированный девичий голос, которому, видимо, запрещали соединять драгоценного господина Пахомова с незнакомыми дядями.
– Это Эдуард Самойлов.
– Минутку, – ответили в трубке, и после щелчка кто-то ненавязчивыми переборами начал играть на гитаре незамысловатую испанскую мелодию. Или португальскую. Или мексиканскую.
– К сожалению, – снова раздался девичий голос в трубке, – Илья Дмитриевич только что вышел. Могу я что-то ему передать?
– Передайте, – ответил Эдуард, – мои контакты. Попросите его связаться со мной как можно быстрее. Скажите, что у меня к нему есть очень важное дело.
– Хорошо, – ответили в трубке.
– Большое спасибо, – ответил Эдуард, отщелкнул изображение безымянного абонента в красный кружок на экране смартфона и посмотрел по сторонам.
Большое окно пялится в панораму туманного города. Вертикальные белые жалюзи слегка подрагивают под напором воздуха из кондиционера. В блестящей поверхности черного стола отражаются полосы ламп дневного света, квадраты подвесного потолка и датчики дыма.
Сегодня в офисе было затишье. Звонков мало, электронных писем еще меньше. Здесь только два варианта – или же все идет как нужно, или же никто ничего не делает. Будучи руководителем нескольких проектов в своей компании, Эдуард следовал законам Мерфи, согласно одному из которых предоставленные самим себе события имеют тенденцию развиваться от плохого к худшему. Поэтому постоянно нужно было контролировать что-либо, за кем-то смотреть и кому-то что-то напоминать. А еще сроки! А еще бюджет!
Эдуард откинулся на спинку кожаного кресла и слегка ослабил узел галстука. В последнее время он плохо спал и находился в крайне возбужденном состоянии, однако стоило ему хотя бы на минуту закрыть глаза, его сознание проваливалось в какую-то черную яму, на дне которой кто-то отчаянно с кем-то боролся под покровом мутно-алой пелены.
Вот и сейчас, как только голова Эдуарда устроилась на подголовнике, он уже находился где-то далеко. Далеко и в пространстве, и во времени. Он был на самом дне котлована недостроенного дома из своего детства. Вокруг были разбросаны обломки кирпичей, осколки битого стекла, в полу торчала редкая щетина арматуры.
Перед Эдуардом была небольшая стена, за которой кто-то пыхтел и возился. Слышалось, как осыпаются со стен небольшие обломки кирпича, хрустят под невидимыми ногами осколки стекла.
– Эй, – кричит Эдуард, поднимая увесистый кусок засохшего цемента. – Кто здесь?
На секунду шум замолкает и становится тихо. Потом возня начинается снова. Эдуард знает, что где-то рядом Дима, который в случае опасности мгновенно придет на помощь. А тем временем нарастает чувство опасности, чувство острое и захватывающее.
До заветного поворота, за которым находится источник шума, остается четыре шага.
Эдуард ступает медленно и неслышно, стараясь не наступать на предательские куски хрустящего стекла. Три шага… Вот уже забегали под ногами тени, отбрасываемые кем-то, кто стоял за углом. Два шага… Даже вроде бы чудится человеческая речь, произносимая шепотом. Быстро, жадно и агрессивно. Один шаг…
Эдуард просыпается. Точнее, что-то вырывает его из беспамятства, и он вскакивает в кресле с глубоким вдохом, с каким ныряльщик всплывает на поверхность воды после длительного погружения.
На столе вибрирует смартфон, на нем светятся контакты Антона Николаевича – врача, наблюдавшего Диму. Эдуард, пытаясь сообразить, где он находится, поднимает трубку.
– Эдуард, – слышится оттуда. – Эдуард, здравствуйте!
