«Есть особый сорт красоты. Который лучше наблюдать издалека, – его слова из прошлой жизни, – потянешься гладить, пальцы съест, а то и рукой закусить не побрезгует».
– Трави, – разрешила Мершина. – До встречи с прокурором я свободна.
– Их две, девушки в этой истории. Чёрная, как смерть. Жгучая Брюнетка. И красная… для удобства – Рыжая. Как ты. Обе Евы.
Официантка в приталенной форме принесла кофе.
3.
– В первый раз я увидел Рыжую на концерте группы, где тогда играл. Я неплохо знал её парня, но с ней до того вечера не водил знакомства.
Рыжая скользнула по мне сонным взглядом. В дурмане алкоголя и чего-то покрепче. Ей, казалось, было всё равно, что происходит, в объятиях моего приятеля. И я обратил внимание только на то, что она красива. Не так, как на обложках. Её красота была неуловимой. Она налетала пчелой и давала ходу, оставив под кожей ядовитое жало. Его она не любила. С ним так, чтобы развлечься. Призналась потом: «Заранее предупреждала его: ничего у нас нет и не может быть серьёзного. Люди слушают, соглашаются, а потом, когда начинаешь соответствовать своим словам, ты ещё и виноват, в правде своей».
Но сначала, повторюсь, я не думал о ней. Нам с моей тогдашней девушкой хватало друг друга. Вскоре вовсе забыл о девушках. Мы играли злой метал. Патлатые вояки с гитарами вместо автоматов. Не буду врать, не помню, почудилось или нет, но Рыжая не сводила с меня глаз всё выступление. Возможно, расколотый взгляд примерещился мне под действием выпитого и умопомрачения, когда ничто ничего не значит, за исключением звука. Рыжая смотрела так, будто бы понимала каждую сыгранную ноту, и сама была ей, этой нотой. Морщилась, как от боли, подавалась вперед, уплывая на волне крещендо. Вороша память впоследствии, я решил, что надумал это, потому что мне хотелось бы вспоминать первую встречу именно такой. Она сказала: «Дикие люди полезны в рамках искусства. Отлично отыграли, ребят», – протянула мне руку и назвала свое имя. Я пожал её, представившись в ответ. Ключицы выступали из-за воротника толстовки, джинсы обтягивали стройные ножки, волосы горели костром, вызывая желание оттянуть их и поцеловать шею, где и без моего участия стояли багровые засосы. Солдаты на посту. Рыжая… она держала долго.
А вот Брюнетку я заметил сразу. Она была яркой. Рассказываю не по порядку. Путаница времён, единство персонажей. Тогда я кем только ни работал. В том числе барменом. Брюнетка пришла стажироваться на официантку. Она вышла со стаффа, держа стопку чистых пепельниц с мойки, а я был в ночную смену и шёл туда переодеваться. Наверное, между нами проскочила искра. Проходя мимо, обернулись оба. Через некоторое время Брюнетка подошла к бару, чтобы познакомиться. В первый же день плавала между столиками, как рыбка, помахивая хвостом, нося на плавниках подносы. Её имя раскрылось только под конец её смены. Бэйдж представлял: «Майя», но это оказалось неправдой. Хотя ей шло. Как пчёлка, порхала с цветка на цветок и собирала нектар, не нападая.
Служебные романы – пожалуй, самое банальное, что может произойти. Но от банальности реже они не становятся. Я сказал: «Может, погуляем или сходим куда-нибудь?» Она спросила: «Зачем?» И добавила: «Приведи аргументы». Училась на юрфаке. Ритор от бога. Мы были на работе, я ловил её и упускал, диалоги шли отрывками. Я сказал: «Мне кажется, ты интересная личность», – она выглядела загадочно, у нее была необычная внешность и манеры инопланетянки. Я сказал: «Ты мне понравилась». Я сказал: «И я тебе тоже понравился», – трудно было не заметить, под каким она впечатлением.
Она была настолько живой, что это слепило глаза.
Она написала имя и номер телефона на моей руке. Нашла маркер и написала.
Встретиться с Рыжей вторично мне предстояло в квартире, где мы с девушкой, тогдашней, обретались. Пришло так много народу, мы пили так много, что наедине не оставался никто. Мы разделились на две группы: одна продолжила выпивать на кухне, вторая, с нами, кому музыка дороже, засела с акустикой в комнате. Я подыгрывал. Рыжая пела. У неё был сильный голос. Бледная, она кричала: «I’m already dead!». Я не поверил. Покойники не ведают страсти. Их покой не красят вспышки огня, похожие на её волосы.
«Гитара – это твоя душа, – сказала Рыжая, – продолжение твоих рук, более совершенное, чем они сами. Словами не поймёшь себя, инструмент словит, если не мотивом, то силой, с которой дёргаешь струны, колебанием звука и высотой… да зачем я болтаю, – улыбнулась, – играй лучше».
