И опять, из этого леденящего своим цветом и густотой плотного испарения, выглянул призывно зовущий за собой конец хвоста, еле заметно вздрагивающий и покрытый шерстью, которая растопырилась в разные стороны, скаталась и теперь стала похожа на острые колючки или шипы. И Руслан двинулся следом за этим призывающим его хвостом-шипом. Вскоре ступени лестницы закончились и ноги наткнулись на мерзлую почву. Даже через носки ощущал человек комковатую, с небольшими выбоинами и ямами, с угловатыми острыми камнями землю. Даже через носки ощущал он, что шел, по чему-то неживому, мертвому, где никогда, ничего не росло, где эта мертвенность исходила и наполняла не только парящий туман, но и стопы, и, поднимаясь вверх наполняла все тело, так, что в груди расширилось сердце и тревожно бухнуло, кожа покрылась не просто гусиными пупырышками, а какими-то огромными волдырями, и волосы на голове встали дыбом. И только душа… душа Руслана, сидящая внутри него, была торжественно спокойна, и не подавала никакого признака тревоги, точно знала, что теперь ей не должно и стыдно бояться сил Зла.
А землю, что расстилалась впереди, укрывал уже багряного цвета туман, сменивший кроваво-черный. Он стелился над поверхностью земли, поднимаясь почти до колена, не позволяя взглянуть на саму почву и рассмотреть ее. Но даже через эту густоту, через эту плотность чувствовала телесная плоть русича, царящую кругом него смерть, холод и тьму. В воздухе очень сильно запахло сладковатой гнилью и плесенью. Почти не слышалось звука, лишь изредка откуда-то долетало тихое повизгиванье, такое будто где-то, очень… очень неблизко нещадно мучили, терзали маленького щенка или поросенка, разрывая, разрезая живую плоть на нем.
Чем дальше шли Барсик и его двуногий хозяин, тем сильнее ощущались лежащие кругом, в этом багряном тумане, безжизненные пространства. Раньше виденное Русланом чудовище — антилопа гну, обернулась теперь в бескрайние уходящие на много вперед земли, покрытые парящими облаками, туманами, буро-серого, темно-синего, черно-красного и багряно-бурого цветов, без всякого намека на существование здесь живых существ, растений, животных. Однако эта безжизненность царила не только на земле, она была и там, в небесной, космической вышине. Там, где небо было черным с синеватыми по поверхности облаками… Оттуда тоже исходила смертельная пустота, словно там, в вышине было не небо, а бездонная, глубокая пропасть, стылая и мертвая, точь-в-точь, как и лежащая под ней земля.
Но вот мгновенно поднявшись из тумана, парящего возле земли, появилось здание, увидев которое Руслан ошарашено, негромко вскрикнул, и, прибавив шагу, поспешно подойдя ближе, встал, чтобы хорошо его рассмотреть.
Еще бы… ведь, точно такое здание он уже раз видел…
Тогда, в первый день своего духовного прозрения, когда в гневе хлопнув деревянной дверью ушел с ропаты, и оглянулся… И вот сейчас оно, это здание, стояло здесь и своей молчаливой бездыханностью и пустотой смотрело на человека. Невысокое, двухэтажное здание, было кособоким, с несколькими башнями и малюсенькими квадратными окошками. Одна часть здания, хотя и выглядела мертвой, однако не несла в себе такого порушенного вида, как другая его часть. Где из черных стен не только вырвали окна, но и расстреляли всю их поверхность, из какого-то массивного огнестрельного орудия, а через появившиеся огромные выемки и дыры теперь обозревалась такая же малоприятная, черная его внутренность. Сверху здание завершалось сине-черными, высокими куполами, блистающими мелкими крапинками рассыпанной голубоватой изморози. А венчал центр купола черный, длинный шпиль с плоским белого цвета кругом, на каковом сейчас горели два черных глаза, и казалось те глаза были живые. Потому как стоило Руслану увидеть это здание и вскрикнув, остановится, как плоский круг развернулся, будто его крутанул порыв ветра, и горящие на нем черные… черные очи, в которых было собрано все зло земной Яви, посмотрели прямо на человека.
