Прадед выпустил правнука из объятий и провел по его голове, и Руслан разглядел лицо своего предка, его белое светящееся чистотой лицо, такие же чистые, словно серые, глубокие глаза, его нос, губы, щеки. Душа полностью сохраняла образ плоти, Руслан это понял потому, что у него в квартире в фотоальбоме хранилась фотография деда Богдана. И на том фото прадед был уже не молод, как раз перед самым началом Великой Отечественной Войны, как раз перед самой смертью, и теперь на него смотрело, то самое, много раз виденное, лицо Богдана Ивановича Голубина. Только теперь это было белое лицо. И в отличие от основного цвета кожи, части лица: нос, лоб, глаза, да и волосы, усы, борода были более светлого оттенка и очень ярко светились. Прадед приобнял, правнука за плечи и повел вперед, туда по зеленому, травянистому осыпанному цветами лугу. Руслан оглянулся назад, в последний раз посмотрел на высокие, шумящие дубравы лиственных и хвойных лесов, вспомнил прекрасную земную Явь, в которой жил и любил и горько заплакал. Крупные, голубые слезы текли из его очей, по щекам, а срываясь с подбородка, улетали вниз и падали на зеленые травы, да немедля превращались в голубые головки васильков.
— Не плачь внучек, ты же ратник, а ратнику не должно слезы лить… Перун-то наш слезы не любит, — вздыхая, сказал прадед.
— Дед, дедушка, людей жалко…, — протяжно выдохнув, ответил Руслан. — Ведь там, в Интернете, там столько знаний, информации, и раз люди ее там размещают, значит верят они в Богов Света, и знают имя отца нашего ДажьБога… Так почему же они должны погибнуть, почему должны погибнуть их души…?
— Оно, что ж внучек… оно может такие, которые прозрели и веру вспомнили, и вернули в свои души любовь к сущим Богам… оно может такие и не погибнут, — пояснил ровным голосом прадед, неспешно ступая и утопая в траве, на тонких стебельках каковой сидели огромные зеленые кузницы, и, не обращая внимания на идущие души играли на своих скрыпках-ножках. — Может им Боги даруют жизнь в новой Яви, в другом мире… Вот как они даровали жизнь Вану и его семье. Да кады погибла старая Явь, Ван и его дети выжили и от них на земле пошли народы мари и венедов… Ну, а коли в людских душах ложь, с помощью коей они желают исть золотыми ложками, то увы! Увы! внучек, всем им грозит гибель…. Потому как должна проснуться, пробудиться, прозреть душа, а руки людские все должны изменить, а коли ничего не меняют, а лишь гутарят… то у таких сказителей надежды не будет!
Прадед внезапно остановился и тотчас встал ведомый им Руслан. Теперь они стояли на берегу широкой реки, у которой не было видно противоположного берега, вода в той реке была необыкновенного белого, белого цвета. Река неторопливо тянула свои воды куда-то вдаль.
— Помнишь сказки русские, — спросил прадед и указуя рукой на реку, изрек, — молочная река, кисельные берега…. Это и есть молочная река…
— А, где, кисельные берега? — поинтересовался Руслан и огляделся, потому как луговые травы подходили прямо к краю реки.
— На той стороне, — ответил прадед и негромко засмеялся. — Река широкая, но глубина в ней небольшая. Возьми меня за руку, внук мой и пойдем.
Прадед убрал руку с плеча правнука и протянул ему руку, а когда тот вложил в белую, широкую ладонь предка свою голубоватую, Богдан крепко ее сжал, и ступил в воду. И вслед за ним в воду вошел Руслан. Река было широкой, а вода в ней очень теплой, над самой поверхностью воды курились легкие белые, пушистые, точно перьевые облака.
Богдан и Руслан, прадед и правнук, неспешно ступая, негромко плюхая, шли по воде молочной реки, а справа и слева, в каком-то чудесном золотисто-солнечном зареве видел последний русич лица великих Богов Света: Отца Небесного Сварога-старца с длинной, белой бородой и мощным посохом в руке, оканчивающемся яркой голубой восьмиконечной звездой; ОгнеБога Семаргла лик коего промелькнул, как оранжевый лепесток пламени; Громовержца Перуна в образе серебристой молнии; Бога Солнца Хорса, в ярких солнечных лучах; великого учителя Бога Велеса в обрамлении зеленых ветвей деревьев; Бога Коляду держащего в руках золотую книгу Вед; Дыя Бога ночного неба; Бога Индру пришедшего в звонких ударах мечей; Богиню Ладу саму как Любовь; Богиню Весны Живу увитую первоцветами; Богиню Диву-Додолу с корзинкой полной плодов; Бога Ярилу со снопами пшеницы в руках…. мелькали там лица других славянских Богов: Макоши, Овсеня, Купалы, Зари-Зареницы, Радуницы, Лели… а в воздухе над ним и его прадедом летала огромная птица. И птица та была с двумя прозрачными крылами и с таким же прозрачным едва очерченным телом. Она то парила где-то в голубой дали, то опускалась к идущем Богдану и его правнуку, и касалась их голов своим волшебным крылом. И тогда видел Руслан, как всеми цветами радуги вспыхивают ее прозрачные крылья и ее тело, и понимал тогда последний славянский русич, что перед ним парит сама птица Мать Сва.
