Но может он ошибался… и неожиданно перед русичем всплыло лицо, старой женщины, покрытое тонкими морщинками. Это лицо смотрело на него, глаза старухи такие же как и у него карие светились добротой и нежностью, худые, натруженные, обтянутые дряхлой кожей руки потянулись навстречу. А миг спустя словно подняли его и прижали к груди, и тогда ощутил маленький Руслан необыкновенное тепло, любовь, идущее от этой женщины, и услышал он ее голос который тихо пел песню… И немедля всколыхнулась в нем память предков и понял он, что голос тот, и руки те, и любовь та принадлежали его прабабки Вере, коя пела песню и звала той песней своего правнука к бою, звала к истине… Она славянская женщина, мать двенадцати детей, простая русская баба, светлая и чистая, которая умела любить и жертвовать собой, которая смогла продолжить свой род и род своего мужа, и сохранить в душе истинную, вольную веру предков. И песня ее вылетела, из уст Руслана и поплыла она, и громким эхом — звоном отражалась она от чудища-антилопы, поднимающегося сзади, отражалась она, от курящейся рядом крепости. И часть той песни прилетала обратно, и кружила возле подымающегося по ступеням русича, а часть упорхнула в далекую Вселенную, наполнив своей волей и любовью к Родине, всю эту черную, с синими, оранжевыми, багряными туманностями и облаками бесконечность, имя которой Всевышний.
А Руслан смотрел вперед, ему не надо было оглядываться или смотреть себе под ноги. Нет! Он шел по бетонной лесенке, вперед, туда к ярко горящему ночнику, к дверному проему, он прозревший, вернувшийся к истинной вере, к сущим Богам простой, такой же, как его прадед и прабабка, русский славянин. На его светлом и чистом лице блистала, точно боевой стяг, широкая улыбка, улыбка сбросившего с себя ярмо человека, а в душе его голубой, неподкупной, без единого, черного пятнышка правил Он — Бог русских людей, отец, творец и прародитель ДажьБог!
Кот уже давно вошел в квартиру потерявшись в ней, а Руслан, подойдя к дверному проему остановился и на чуток оглянулся… Там позади него царила непроглядная тьма. Он глубоко вздохнул и почувствовал запах собственной квартиры, которая была наполнена теплом и жареными семечками, да, сделав широкий шаг, вступил в прихожку, взялся за ручку двери, и, стремительно закрыл ее.
Руслан задумчиво прошелся по квартире, Барсик уже сладко посапывал возле ножек кресла, а на все вопросы хозяина отвечал неопределенным… мур, судя по всему начисто лишившись дара речи. Пройдя на кухню, и приблизившись к окну, он глянул сквозь чистый, стеклопакет, на сероватое небо, явственно говорившее о том, что наступило утро, и скоро надо идти на работу… «А может быть никуда и не ходить, — внезапно подумалось, — сделать вид, что сообщение от начальника не получил, и прямо сейчас улечься на диван закрыть глаза и уснуть… Ведь в конце концов он в отпуске и так устал за сегодняшнюю ночь, столько пережил за эти дни… За эти четыре дня и четыре ночи… столько познал, передумал, и, конечно же выстрадал.»
— Ну, нет! — сам себе сказал Руслан. — Хватит ныть и лениться, пора приниматься за дело… И стоит пойти на работу хотя бы ради того, чтобы пригласить на свидание Маргариту Витальевну, и в отделе рассказать ребятам, то о чем я узнал. Да… несомненно, пора! Пора в бой!
И мужчина, развернувшись бодрым шагом, пошел снимать грязные и сырые штаны, носки, которые намокли возле дерева Зла, да так и не высохли в дороге, принимать душ, умываться, чистить зубы, завтракать и собираться на работу.
Когда Руслан проделал все, что положено перед долгим рабочим днем и высыпал остатки сухого корма в миску Барсика, то позвав его к миске, и, несмотря на его немоту, обращаясь к нему на русском языке, произнес:
— Зайду, после работы, и куплю еды себе и тебе…. Да, Барс, имей ввиду, я задержусь, потому как после работы пойду к своему однокласснику Сашке Гаврилову, он пишет романы, и я читал их… очень даже хорошие… Только эти тугодумы, как ты сказал ночью, издатели, его не печатают, потому он выставляет свои творения в Интернете… Так вот, я решил вечером к нему сходить и рассказать обо всем, что со мной произошло за эти дни и ночи. Может ему понравится идея, и он облагородит ее на бумаге, и русские люди тогда узнают, что двадцать первое декабря, это быть может и ни такая уж и выдумка… да! Так, что не скучай Барс и до вечера!
Руслан вышел из кухни в прихожку, снял с вешалки куртку и быстро одевшись, да обувшись, открыл двери, и негромко беседуя сам с собой, вышел из квартиры.
