Прошло три дня с тех пор, как я вернулась в Александроград. Я не могу забыть твои руки, которые нежно гладили моё тело, твои губы, ласкавшие мою кожу. После тебя я уже не могу терпеть прикосновения своего мужа. Они мне кажутся омерзительным. Феодор теперь для меня живое воплощение слова “Мерзость”. Пишу тебе в надежде на то, что однажды ты снова заключишь меня в свои объятья.
Я с замиранием сердца буду ждать твоего ответа.
Твоя Катрин.
Немного обдумав прочитанное, Надя достала следующие письмо.
Мой Лев.
Прошло уже два месяца с тех пор, как я отправила тебе письмо, а ответа всё нет. Я не знаю, что и думать! Я хочу надеяться, что моё первое письмо затерялось где-то на почте, ибо не хочу верить, что ты забыл всё, что между нами было. В твоей воле посмеяться над моими словами, но я никогда и никого прежде не любила так сильно! Ты заставил пылать моё сердце ярким пламенем, которое никогда не погаснет! Этот огонь любви мучает меня с каждым днём всё сильнее. Помоги мне! Мне нужен твой ответ, иначе я вся сгорю!
Твоя Катрин.
И, наконец, в руки Нади попало последние письмо Екатерины.
Мой Лев.
Я так больше не могу! Прошло уже четыре месяца, но ты как будто не замечаешь мои письма. Я бы могла ждать дальше твоего ответа, но только не теперь! Мне кажется, я беременна. Я не смогу приписать этого ребёнка Феодору, ибо мы не спали вместе уже полгода. Ты был единственным в последние месяцы. Так что я больше не могу ждать твоего ответа. В ближайшее время я уеду в Мономахобург. К счастью, благодаря одной странной особе, мне подвернулась такая возможность.
Хочешь ты того или нет, но нам НУЖНО будет поговорить.
Твоя Катрин.
Положив все письма на места, Надежда приступила к просмотру счетов. Это были выписки из банка. В них говорилось о переводе крупных сумм Захару Сафарову.
“Сафаров?” — была удивлена Надежда, ибо она неоднократно слышала эту фамилию от мадам Геворкян и Аглаи, — “Что связывает Льва и этого прохиндея? Эти денежные переводы, конечно, подозрительны, но ещё ничего не доказывают!”
Немного поразмыслив, девушка пришла к выводу, что Лев вряд ли станет держать доказательства пособничества террористам в открытом месте. Надя решила осмотреть мусорную корзину рядом со столом. В ней лежало куча скомканных бумажек, но ни одна из них не представляла интереса. Затем Надежда обратила внимание на незажжённый камин.
“А что, если…” — девушка подошла к нему.
Среди углей и пепла, Надя нашла обгоревший кусок письма. Сняв перчатки, девушка взяла его в руки и прочитала.
…Возможно, вы сами не понимаете, какой вклад внесли в создание нового общества. Просвещённого общества без мракобесия. Главный городской храм будет лишь началом. Когда слепые овцы прозреют и увидят всю истинную мерзость митрополита Андрея, мы начнём наставлять их на правильный путь. Однажды церковь, как источник лицемерного зла, будет уничтожена, и на её место придёт общество сознательных граждан, готовых работать ради величия Империи. Воскресенье Глав…
Это обгоревший кусок письма был уже более весомой уликой. Взяв перчатки в одну руку, а улику в другую, Надежда подбежала к столу, чтобы взять ридикюль и убежать. И в этот момент девушка заметила, что Льва, который ранее лежал у стола, нет на месте.
Вдруг прикосновение к спине заставило Надежду резко обернуться. Девушка увидела ухмыляющегося Вахлакова. Не успела Надя задать вопрос, как мужчина плотно прижал к её лицу тряпку. Светлая грация начала сопротивляться, но Лев был физически сильнее.
— Тихо-тихо, милая. — нежно шептал он, смотря, как сопротивление девушки становилось слабее.
Пары снотворного, которым была пропитана тряпка, быстро проникли в организм Нади. Руки слабели, а голова становилась очень тяжёлой. Когда сопротивление пропало, Надежда обмякла на сильных мужских руках.
— Спи. — нежно прошептал Лев на ухо Нади, поглаживая её голову.
Силы окончательно покинули светлую грацию, и она, уткнувшись в плечо мужчины, уснула крепким сном.
***
На похоронах Анастасии Расцветовой присутствовало немного народу. Надя была даже этому рада, ибо она не хотела выставлять своё горе на всеобщее обозрение. Надежда была рада только присутствию отца Саввы и его семьи: жены Ирины и дочери Анны — одногодкой девочки, с которой она провела детские годы.
После похорон состоялись скромные поминки. Пока немногочисленные взрослые сидели за столом, поминая усопшую, Надя и Аня стояли на крыльце, дыша свежим воздухом.
— Не понимаю, — тихо возмущалась Аня, — Как Павел мог не приехать на похороны матери?
— Мы не знаем его адреса, чтобы сообщить. — затем на лице Нади появилась горькая усмешка, — Он как будто вычеркнул нас из своей жизни. Почему он такой жестокий?
Надежда закрыла лицо руками и начала рыдать.
— Наденька, — Демидова обняла подругу, — Я понимаю, как тебе сейчас больно, но…
Эта фраза разозлила девочку. Она резко оттолкнула Аню от себя.
— Да что ты понимаешь, Аня? — затем Надя произнесла фразу, о которой в последствии будет очень сильно жалеть, — Вот, когда ты потеряешь дорого человека, тогда и смей говорить о боли!
