Из леса выбралась троица. Все достаточно молодые, чтобы звать их юными, но уже точно не подростки. Все были людьми, при воинской сбруе, однако было видно, что воинское ремесло для них было не основным. По их походке, поведению, движением можно было понять, что им куда привычнее обращаться с чем-то простым и незамысловатым, навроде сохи или плуга. Их главарь вовсе был в доспехе. Даже если элементы были из разных комплектов и в значительной мере побитыми, потасканными временем, но это всё равно была броня. К тому же, в отличии от остальных, в руках он держал полуторный меч, бывший привычным скорее для знати, чем пусть и для богатых, но всё же земледельцев. По нему было видно, что меч был несколько тяжеловат, отчего и орудовал парень им с недостаточной уверенностью.
Хотя здесь и было целых три человека, но и сейчас было слышно, что вокруг поляны спряталось еще минимум двое, вооружённых либо луками, либо арбалетами в качестве поддержки для остальных. Очень сомнительно, что у этих крестьян будет что-то относительно близко напоминающее ручницу, ведь такое оружие слишком дорого для земледельцев.
- А простому путнику теперь и в лесу покоя нет? – спросил я, не поднимая с земли двуручного меча.
- А ты, тварь зелёная, не из шушеры «цепников» часом будешь? – нахально спросил главарь юнцов, - Если так, то лучше отдай нам своих девчонок по добру и помрёшь тогда спокойно. Уж мы девочкам найдём правильное применение!
Троица заржала, а я лишь усмехнулся. Несмотря на ранения от болотных тварей, я находился в полном состоянии, чтобы устроить резню среди простых крестьян. Пусть сейчас их даже разительно больше, а своего нагрудника мне пришлось лишиться на трясине, но и текущего снаряжения будет достаточно, чтобы превратить этих наглых выскочек в кровавый салат.
- Попробуй отбери. – просто сказал я, поднимаясь во весь рост и изготавливаясь для битвы.
Ожидать вражеской атаки не стоило, и я решился атаковать первым. Противники стояли чересчур близко друг к другу, чтобы быстро суметь оказать хоть какое-то сопротивление. Уж слишком плохо на них действовал стадный инстинкт, от которого они старательно жались к друг другу, не чувствуя себя, похоже, хозяевами ситуации.
Первой жертвой оказался тот самый «богач». Он попытался было поднять меч, чтобы совершить незамысловатый удар от моего левого плеча к правому боку, но недостаток умений не позволил ему сделать и этого. Я просто врезался в него всей своей тушей, от души врезав ему в висок навершием рукояти своего цвайхандера. Шлем наверняка спас жизнь наглецу, но даже так он рухнул, как подкошенный.
Падение первого из врагов открыло мне возможность ударить следующего. Это был такой же молодой парнишка, держащий в руках двуручный топор. Напуганный падением своего начальника, он слишком медленно стал поднимать своё оружие, полностью открывая затянутый в гамбенизон торс. Этого было вполне достаточно для того, чтобы мне шагнуть назад, одновременно с тем совершая укол, пользуясь отнюдь не маленькой длинной своего меча. Оточенное четырёхгранное лезвие стремительно пробило набивную куртку, вонзившись в горячую плоть. Напавший же сразу согнулся, захрипел и выплюнул большие капли крови.
Стоит отдать третьему из бойцов должное, ведь он не возбоялся смерти двоих своих товарищей и даже сумел атаковать. В отличии от других, он был вооружён переделанной косой на короткой рукояти, чем-то отдалённо напоминающем рогатину. Боец был куда сноровистее, быстрее, стремительнее. Пока я протыкал его друга, который с подобной раной не проживёт и часу, то косарь шагнул в бок и попытался полоснуть меня по спине. Благо, я вовремя заметил угрозу со стороны и, отпустив меч, отпрыгнул назад, едва не оступившись из-за вылезшей из-под земли коряги.
- Ну ты и идиот. – прошептал я жалостливо, выхватывая из ножен поясе тесак, - Ведь здесь и помрёшь ни за что.
На мои слова ответа не последовало, и я в один прыжок оказался рядом. Человек попытался отмахнуться от меня, но такой выпад отразить было не столь сложно, и нога моя впечаталась в его грудь. Удар вышел страшным, кости его явно выдержать не были способны. Крестьянин отлетел на пару шагов и рухнул на землю, ударившись со всего размаху головой о корягу. Мягкий подшлемник никак не смог бы скомпенсировать удар, и дух из бойца вышел прямо на моих глазах. Очи его закатились, кости треснули, а мышцы расслабились, отчетливо говоря о том, что опасности этот человек больше не представляет.
Стычка заняла не больше десяти секунд, и только в последний момент, когда бой уже был проигран, решил показать себя скрытый в лесу стрелок. Запела отпущенная тетива, и стрела, преодолев небольшую территорию поляны, вонзилась в дерево на полшага левее меня. Впрочем, у этого стрелка был лишь небольшой шанс, чтобы нанести мне хоть сколь значительную рану.