Я успел заметить тёмную фигуру суетящегося между деревьев стрелка и был уже готов атаковать его чуть ли не играючи, но тут себя показал ранее выключенный из битвы главарь местных. Неизвестно, где он нашёл в себе силы, однако поднялся ноги и попытался было наброситься на меня сзади с длинным ножом в руках, пусть попытка была обречена с самого начала. После удара он не смог восстановить даже части своей изначальной прыти, отчего нападение оказалось достаточно медленным для того, чтобы я успел развернуться на носках и со всего размаху рубануть от плеча по вытянутой вперёд руке. Мгновение, и его обрубленная кисть валялась на земле, а крик адской боли разорвал ночную тишину леса.
Парень упал, скрючившись в позу эмбриона и прижимая культю к груди, продолжая орать при этом так, словно его прямо сейчас разрывали баграми во все стороны. Я уже готовился добить его всего одним ударом, отделить глупую голову этого земледельца от тулова, но меня остановил неожиданный окрик за спиной.
- Стой! Не делай этого!
На свет пламени вышел скрытый до этого в темноте стрелок, держащий в одной руке разряженный арбалет, а другую просто поднял над головой вместе с кожаным поясом, на котором болтались ножны с кинжалом.
- Ты и так наших парней покрошил, мужик. – начал уговаривать меня арбалетчик, остановившийся в свете костра в своей нелепой позе, - Просто отпусти нас, и я тебе обещаю, что никто тебя больше не тронет.
- Арбалет и пояс кинь к фургону и подходи ближе.
Стрелок в точности выполнил мой приказ и осторожно стал подходить, старательно пытаясь держать руки на виду. По нему было видно, что мужик просто опасается приближаться ко мне на дистанцию удара, но делать было нечего. Похоже, что главарь его отряда был сильно важен, ведь стрелку приходилось бороться с терзающим его разум страхом.
- Орк, пойми, с меня барон шкуру дважды спустит, если я его сынка не верну живым. Я тебе честно скажу, что тебя никто правда не тронет. Мы тебе даже золото принесём, чтобы ты парня не убивал.
- И с какого чёрта я вообще должен вас жалеть? Вы, ироды такие, на меня во время привала решили напасть, а теперь сострадание просите проявить?! Да мне вас в капусту порубить стоит, и я прав буду.
- Согласен, правильно говоришь. – стрелок сглотнул комок в горле и попытался собраться с мыслями, - Меня можешь хоть сейчас порубить, но если мальчишку не доставлю, то семью мою пожгут. Я-то ещё виноват, но их, всеми богами тебя заклинаю, не губи. – мужчина упал на колени, принявшись биться головой о землю, сложив при этом ладони в молитвенном жесте, - У меня никого кроме них не осталось.
- Тогда отвечай на мои вопросы, если хочешь, чтобы этот урод не умер. – я указал острием меча в сторону стонущего от боли и кровопотери парнишку, - Если почувствую, что ты мне врать вздумал, то ему горло в одно мгновение вспорю. Понял меня, сволочь?!
- Да, господин, я вас понял. – выпалили мужчина.
- Морду от земли не поднимай. – приказал я и, удостоверившись в полном исполнении моего приказа, крикнул в сторону фургона, - Этра, выходи из фургона. Перевяжи рану этому идиоту.
Девушка выскользнула из своего закрытого транспорта, после чего принялась заниматься ранением дерзкого главаря людей. В это же время я внимательно наблюдал за тем, чтобы человек даже не думал о том, чтобы смотреть в сторону демоницы.
- Дуб этот ваших рук дело? – спросил я, приготовившись в одно движение отсечь голову калеке, - Даже не думай мне врать.
- Да. – сдавленно произнёс стрелок, пытаясь совладать с клокочущим внутри его сердца страхом, - Граф Сергуил объявил награду за правый мизинец каждого из «цепников». Барона словно переклинило, когда он узнал об этом. Он приказал убивать каждого беженца, который появляется на расстоянии в пару тысяч шагов от нашей деревни.
- Сколько?! Сколько ваш ублюдский граф объявил награду за один мизинец?!
- По четверть «кота» за каждый отрубленный перст. – мужчина едва справлялся с тряской, вдруг целиком объявшей его тело, - Сергуил заявил, что не хочет видеть «цепников» на своих землях и готов платить за каждого убитого, а разбойникам прощать их преступления.
- Многих убили?
- Многих, господин, многих. Люди в графском городе говорят, что счёт уже на тысячи пошёл. Мизинцы чуть ли не всем погибшим рубить стали. Некоторые бедняки и вовсе свои пальцы рубить начинают, чтобы хоть как-то прокормиться. Люди, чтобы меня Сёстры в пламени сожгли, словно с ума сошли. Всех путников обирают, тела сжигают и даже не думают хоронить. Лекари и вовсе беспокоятся, чтобы болезнь какая не начала по землям шагать, а богословы молвят, что богоугодной дело «цепных» душегубов уничтожать. Дескать и Сёстры сей грех простят.
- Тогда скажи мне, стрелок, как мне дальше проехать, если ваши деревенщины ополоумели?
- Я знаю одну тропку здесь, господин. – залепетал арбалетчик, - Только там на фургоне вашем проехать никак не получится. – мужчина мотнул головой из стороны в сторону, отчего грязь размазалась по его лицу, - Там надобно на лошадях двигаться и уж тогда толк будет.