Стоило только начать водиться с не самыми встречающимися среди уроженцев огненного царства аристократками, так на пути удача почему-то начала сводить нас не с легкой дорогой, а всяческими редкостями, что только носит земля, которые в большинстве своем смертельно опасны. В путешествиях с Оскрой из таких диковинок попадались лишь те пресловутые ящеры, меняющие цвет чешуи.
Подхватив с земли тесак, я рванулся в атаку, пользуясь небольшой паузой в нашем столкновении. Нужно было действовать и биться, пока этот мужик полностью не превратился в страшное животное, находящееся на одной из высочайших ступеней пищевой цепочки.
Рванувшись в атаку, я сблизился с отшельником вплотную, поднимая тесак для атаки. Старые ранения уже не беспокоили меня, и адреналин в крови восстановил мои силы. Нужно было атаковать и действовать как можно быстрее.
Клинок блеснул в лучах солнца и опустился на голову бойца. Вот только заточенный металл не прорезал плоть, завязнув в неожиданно плотной шкуре. Выдрав оружие из шеи, я с остервенением принялся рубить тварь. Удары были сильными, я вкладывался в них всем телом, но рана увеличивалась не столь сильно. Будь на месте отшельника настоящий, обычный человек, то он давно бы лишился своей головы, но удары этой твари были нипочём.
Время было упущено, но я знал ещё одно слабое место этого монстра. Нет, несмотря на мнения большинства людей, для убийства оборотней не нужно было серебра и хватало лишь заточенной стали. Обычно, подобных страшных тварей уничтожить было крайне сложно, и охоту на оборотней устраивали только авантюрные охотники за монстрами. Занятие их было сложным, но отлично оплачиваемым. Вот только у меня подобного опыта никогда не было.
Момент для удачной атаки был упущен слишком давно, и это было бы понятно любому, включая меня. Тварь уже успела обратиться полностью и теперь, полностью покрытая жёсткой шерстью, стояла на мощных лапах, покачиваясь из стороны в сторону. Оборотень атаковал быстро, молниеносно, стремительно. Он не пытался применять какие-то манёвры или особенные приёмы. Его удары были звериными и хищными. Он просто пёр на меня, атакуя размашисто, стараясь выцепить меня своими длинными когтями, больше похожими на тонкие, но длинные и изогнутые сабли. Они свистели всего в нескольких сантиметрах от меня, и постоянно приходилось отступать, отпрыгивать в сторону, уворачиваться, используя вообще все свои навыки, приобретённые в многочисленных схватках, выискивая нужный момент для удара. Всего одно движение - быстрый выпад - мне нужно было только лишь для того, чтобы атаковать, но поймать сей момент было очень сложно.
В сложном танце мы прыгали вокруг друг друга минутами. Не знаю кто мне даровал столько сил, но сейчас я был готов проводить в бою часы, несмотря на выматывающие нападения оборотня. Монстр двигался слишком стремительно, не ослабляя своё нападение ни на одну секунду. Он пёр вперёд с бесконечной мощью, полностью позабыв об усталости.
Но я и не был глупым. Оборотень оставался животным, тварью, ведомой лишь инстинктами и горячей волчьей кровью. Монстр забыл о своей способности думать, что и было его главной проблемой, которую не могла компенсировать ни высокая мобильность, ни страшная сила.
В один момент мне удалось подобраться к хижине монстра и вырвать из косяка двери колун, едва не вывернув кисть при этом. Топор оказался в моих руках, а затем, как только мне удалось разорвать дистанцию, отправился в полёт. Этот инструмент был не лучшим выбором для метания, но и убить им тварь я не рассчитывал, прекрасно осознавая все свои перспективы. Это был лишь малый манёвр отвлечения и ничего больше.
Летящий колун выиграл мне несколько важных секунд. Заминка была короткой, но оборотень замешкался, отбив оружие в сторону и открывшись на короткий временной промежуток для атаки.
Я знал куда нужно бить и быстро сблизился, намереваясь совершить всего один молниеносный выпад. Слабое место у твари было чуть ниже четвёртого левого ребра. Чёрт его знает почему природа создала уязвимость монстра именно там, но ничего другого мне сейчас не оставалось.
Разогнавшись, я всем телом врезался в тварь, пронзая его тесаком в нужное место. Сталь вошла с лёгкостью, которая и не снилась раскалённому ножу, проходящему сквозь подтаявшее масло. Тесак прошёл плоть и вошёл в бьющееся сердце твари. Едва только лишь сталь пробила мышцу, как я ощутил уходящую из тела монстра жизнь, а тело слабеет, превращаясь в остывающую груду из мяса и костей.
- А где хозяин этого дома?
Это был первый вопрос, который задала Клии, едва только переступив порог дома, держа свою старшую сестру на руках. Пышногрудая по сей час оставалась в бессознательном состоянии, не открывая глаз и продолжая быстро дышать.
Я только многозначительно посмотрел на четырехрукую, делая при этом приглашающий жест и поторапливая войти внутрь освобождённого жилища.