— Здравствуй батя. Всё у меня нормально. Конечно, не всегда всё без проблем. Но всё же, и у тебя батя всё хорошо будет. Мы с тобой только что виделись, ездили к Петру Васильевичу — произнес Олег Олегович, но дальше продолжать не стал, посмотрел на Петра Васильевича, на долю мгновения случилась выразительная пауза.
— Он убил меня, убил того древнего старика? — спросил старший следователь, как-то сразу поняв то, зачем отец и сын в будущем ездили к нему.
— Да, точнее, я не могу сказать с полной уверенностью, что там именно случилось. Но старик мертв. Я о том, что никаких следов борьбы там нет.
Произнеся эти слова Олег Олегович закурил. Взглядом обвел территории двора четырех подвалов.
— Странно или нет, но никогда здесь не был — произнес он, глубоко затянувшись.
— Значит ничего здесь не произошло? А это странно, ведь преступник неоднократно бывал здесь в 2021 году. Приходил, стоял, смотрел, спускался в подвалы, и тогда в эти подвалы возвращался восемьдесят третий год. Но ничего, но никаких преступлений — проговорил Петр Васильевич.
— Так хватит, откуда ты знаешь, что он приходил, что таким образом перемещался в наше время — пробурчал Кречетов, ему очень странными показались размышления товарища по службе, слишком уж уверенными, так как будто Зимин сам был всему этому свидетелем.
— Пока что в две тысячи двадцать первом году есть одно преступление — это убийство мужчины, на старом кладбище, которого разорвала на части стая бешеных псов. Ещё вероятно, но сказать определенно точно не могу — это ваша смерть, Петр Васильевич — произнес Олег Олегович.
— Определенно и точно, что это его рук дело — высказал своё мнение старший следователь, сразу после этого закурил очередную сигарету.
— Ты как себя ощущаешь? Как твое самочувствие? — спросил у сына Олег Андреевич.
— Пока что нормально. Хотя ощущение ещё то, словами передать невозможно — ответил Олег Олегович.
И сразу после его слов раздался жуткий, громкий собачий вой. Происходило то, чего до этого никогда не было. Собака Баскервилей выла, предвкушая скорую победу. Может она сейчас ощущала какой-то прилив сил. Только Петр Васильевич был уверен в том, что времени у милиции мало, что всё это происходит совсем неспроста.
Двор же совершенно опустел. Вокруг не было ни одной живой души, за исключением милиционеров и примкнувшего к ним сотрудника полиции. Тускло и слабо горели лампочки уличного освещения. Возле каждого из домов имелось по три-четыре автомобиля. Сплошные Москвичи и Жигули. Непривычно для Олега Олеговича выглядело содержимое кирпичной сушилки, где спокойно на верёвках находились чьи-то вещи, которые двигались под воздействием небольшого, но ощутимого ветерка.
Петр Васильевич прочитал мысли Олега Олеговича, выглядело это именно так, потому что, нарушив тишину, спросил у последнего.
— Всё же почему полицейский? Не наше это наименование.
— Лет десять назад, по моему времени, переименовали нас из милиции в полицию. Вообще, очень многое случится. Очень много всего нехорошего произойдет. Конечно, это мое личное мнение. Кто-то, особенно из наших депутатов и удачливых бизнесменов, скажет о том, что всё хорошо, как никогда хорошо. Но я так не считаю. И подавляющее большинство граждан придерживается моего мнения. Только долго об этом, время нужно, чтобы рассказать обо всем этом. А как я понимаю, у нас его нет — ответил Олег Олегович.
— Вроде как Андрея родители увели домой. Уверен, что на этот раз закрыли на замок двери. Но ошибаюсь, так выходит — произнес Сергей Павлович, рукой указав на мальчика Андрея, который стоял в районе всё того же прохода между домами 38/2 и 38/1. Стоял и смотрел на сотрудников. Кажется, но с расстояния могло показаться, да и к тому же вечерний сумрак, но он улыбался, противно и злобно улыбался.
— Не ошибаешься, потому что это не Андрей. Это явился преступник, которому прошедших тридцать восемь лет и всё то, что за это время случилось, не помеха. И как я понимаю, то он так же не восторге от тех самых перемен, если хочет сюда, хочет вернуться домой, назад в прошлое — сказал Петр Васильевич.
— Он может принимать облик мальчика? — спросил Олег Олегович.
— Да, очень скоро он полностью завладеет телом мальчишки. И вот тогда мы ничего не сможем сделать. Мы вынуждены будем признаться в собственном бессилии. Что предъявить мальчишке? Каким способом? — ответил Олегу Олеговичу Петр Васильевич.
— Ладно, пусть всё то, что ты говоришь — это правда, пусть всё так и будет. Но тогда как же собака, которая на данный момент гораздо опаснее, чем её хозяин. Потому что она есть его главное оружие — сказал Сергей Павлович, а Олег Андреевич всё это время молчал, видимо, что его сильно поразила встреча с собственным взрослым сыном, явившимся сюда из будущего. Да, неудивительно, всё это очень тяжело было принять, особенно это касалось Олега Андреевича и Сергея Павловича, который лично не перемещались сквозь коридор времени, не испытывали этого на собственной шкуре.