— Что собака? Я думаю, что она на какое-то время вернётся домой. Будет там до того времени, пока он её вновь ни позовет к себе — очень серьезно ответил Петр Васильевич.
— Домой? Это куда? — наконец-то напомнил о себе Олег Андреевич.
— На болота, в туманную влажность позднего вечера, где редко бывают люди. Вот поэтому собака сильно по ним скучает.
— Какие ещё болота. Ты о чем говоришь, с тобой всё нормально? Петр Васильевич, нормально с тобой? — с тревогой в голосе спросил Сергей Павлович.
— На какие? На те самые, которые детские страхи в голове мальчика Андрея, которым много, много лет, или быть может, что всего один месяц от роду. Неважно, но эта страна существует. Она здесь и всюду. Она настоящее, прошлое и будущее. Посмотри влево от себя, посмотри — произнес Петр Васильевич и взял Кречетова за руку, заставил того посмотреть в обозначенную сторону.
Сергей Павлович молчал. Он смотрел, он не двигался. Собственные же глаза его обманывали. Он действительно видел это страшное, мрачное болото. Видел огромную черную собаку, которая взобралась на развалины какого-то сооружения, которая громко и протяжно выла. На еле различимой тропинке стоял человек. Стоял и не сводил глаз с них всех, а затем жестом руки начал звать их к себе, просил последовать к нему, оказаться на болоте.
— Кто вы мистер Степолтон? — прошептал Петр Васильевич.
Олег Олегович и Олег Андреевич так же застыли в полном изумлении. Прямо за пятиэтажками, там где должны быть склады Госрезерва, там вместо них размещалось болото. Над которым висел холодный туман. Над которым необычно низко опустилось темное небо. И ни одного огонька, и с бесконечностью сливался горизонт. Уходил туда, где дорога лишь в одну сторону. Стоит войти и уже никогда не вернёшься.
— Массовая галлюцинация? Должно же быть этому какое-то объяснение — тихо прошептал Олег Олегович.
— Кто вы мистер Степолтон? Не ошиблись ли вы? Может не заметили неподалеку от себя мистера Холмса. Не приняли в учёт присутствие доктора Ватсона — произнес Петр Васильевич.
— Так всё хватит! Петр Васильевич, ты говорил, что времени нет, что нужно действовать. Так давай действовать, и будь что будет. Мне уже всё равно на то, что там начальство, отчёты, звание и пенсия. Я хочу лишь одного — это не сойти с ума, не оказаться на этом долбанном болоте, в гостях у мистера Степолтона и его собаки — нервно высказался Сергей Павлович, и тут же странное видение исчезло, тут же бросило в озноб и передёрнуло нервным тиком телом, потому что мощный вой собаки Баскервилей раздался в самой непосредственной близости.
— У него ещё сестра была — как бы отвлечённо проговорил Олег Олегович.
— Жена — поправил сына Олег Андреевич.
— Неважно это. Что сейчас мы будем делать — вот что меня интересует — вмешался Кречетов, могло бы показаться странным то, что он буквально в течение пары минут настолько завелся, но тот же Петр Васильевич прекрасно знал, что ничего такого в этом нет, что подобные перепады настроения давно присущи Кречетову.
Но, тем не менее, Сергей Павлович говорил нервно и возбуждённо. Он явно подталкивал своих товарищей к скорейшим действиям.
— Чтобы что-то сделать, хотя бы попробовать сделать нам нужно попасть в будущее. И никакого другого варианта у нас нет — жёстко произнес Петр Васильевич, не сводя глаз с Кречетова, ожидая от того реакции на свои слова.
— Хорошо, предлагай, что для этого нужно — сказал Сергей Павлович, в свою очередь он посмотрел на отца и сына Лобановых, которые протестовать не стали, которые приняли текущую ситуацию так, как она есть.
— Андрей нам нужен. Он может провести нас туда. Без участия мальчика есть один вариант, но он крайне опасный — это сделать так, чтобы роль проводника исполнил сам преступник или собака Баскервилей.
— Первый вариант, как я понимаю, надёжнее. Да и он же проще. Так что пойдёмте, поговорим с родителями Андрея, с ним самим — произнес Кречетов, после этого он попытался в очередной раз закурить, но в пачке не оказалось ни одной сигареты.
Петр Васильевич любезно угостил табаком своего начальника, а спустя пару секунд произнес, улыбаясь.
— Только ты примешь участие в разговоре. Потому что будут проблемы с родителями. Я подобное наперед чувствую и знаю.
— Это трудно было не заметить — вставил своё Олег Андреевич.
— Мальчишка, вообще, нормальный, общительный и понимающий суть дела — не остался в стороне и Олег Олегович, озвучив собственное мнение.
— Да, но его внутренние страхи, ощущения не позволяют ему быть другим. Я даже не могу представить то, что он ощущает, что с ним происходит — сказал Петр Васильевич.
Все вместе они оказались в подъезде. Прямо напротив, всего через один лестничный марш, находилась дверь в квартиру Андрея, имевшая необычную бордовую обивку, черный номер 77 на белой металлической табличке. Подходя к двери молчали. Оказавшись непосредственно у двери так же не было произнесено слов. Впереди были Сергей Павлович и Петр Васильевич, позади них отец и сын Лобановы.
Только Петр Васильевич протянул руку к звонку, ещё не успел нажать на кнопку, как за дверью раздался громкий звук.