— Я не могу встречаться с самим собой. Я не знаю, как и что тогда произойдет, но точно понимаю, что это недопустимо. Вот на подсознательном уровне. Понимаешь, ощущаешь то, о чем я говорю — сказал Олег Андреевич, получилось убедительно, несоответствие положений действительно лежало на поверхности.
— Возле подъезда посидишь, покуришь. Что там, кстати, у нас с сигаретами?
— Покупать нужно — сразу ответил Сергей Павлович.
— Я так понимаю, что нам необходимо в противоположную сторону — как бы не обратив внимания на слова сына, произнес Олег Андреевич.
Я спал и мне снился сон. Но нет же, всё было в точности до наоборот. Я не знал, сплю ли я, не сплю ли я. Я был в другом измерении. Я был в другом времени. И я же со стороны видел самого себя. Один я лежал на диване с закрытыми глазами — этот один я был практически мертв, он же у меня не вызывал никакого интереса, как и то время, в котором он остался, в проклятом две тысячи двадцать первом году, накануне ещё более худшего времени, которого я не знал, но точно что чувствовал.
Только был ещё другой я. И это не тот я, который с каждым разом начинал и заканчивал писать одну и ту же книгу. Того я никогда не существовало вовсе. Тот я был лишь необходимым приложением, чтобы история имела полную многогранность. Нет, не про него, а про того я, который был мне жизненно необходим, который сейчас лежал в палате реанимации, а я сидел рядом с ним, невидимый людьми, наблюдая за тем, что происходит, ожидая своего часа.
А происходило интересное. В это же время это интересное было и бессмысленным. Но об этом знал только я один. Эти же люди в белых халатах. Люди с умными лицами и реально озабоченные, пытающиеся выяснить, что же случилось с мальчиком, они ничего не знали, они даже не могли мыслить в парадигме того, что происходило на самом деле. А на самом деле был я, который сидел в углу, смотрел и ждал наступления, пришествия своего незримого времени. Да, я не знал точно. Мне дано было лишь предчувствовать. Только и этого было достаточно, это уже не могло обмануть.
Мальчик же не умрет. Он очнётся. Ему станет хорошо, даже лучше того, чем было раньше. Он просто ещё этого не знает, не понимает и не заметит. То, что было уйдет незаметно, от него не останется никакого следа.
Одно мне не нравилось. Оно же в достаточной мере напрягало. Это было то, что некая часть сознания мальчика, то есть меня самого, продолжала вести борьбу. Бескомпромиссную борьбу со мной, а значит с собственным же я. Не принимая самого себя, отвергая то, что неизбежно. Поэтому я мог видеть ещё одну сторону финальной развязки. Не просто видеть, а в ней же участвовать. Не испытывая от этого никакого удовольствия. Напротив, лишь испытывая злость и напряжение. Хорошо, что собака делала своё дело. Отлично, что следователь получил ровно то, к чему упорно стремился. Жаль, что на этом не была поставлена последняя точка. Крайне неприятно и даже опасно было, что противник ценой своей жизни сумел продолжить игру. Но ведь даже не это, а время, время, его неопределенность в смешанном и неоднородном пространстве. Мне нужно было, чтобы как можно быстрее. Я видел, что тот я, который лежал на диване в старом доме, перестал дышать. Я видел, что собака переключилась на меня, который со стороны, но не оставила своей вахты. Собаке не дано сомнений. Собака выполнит то, что ей надлежит до конца, не задумываясь о том, будет ли это стоить ей жизни. Да и сколько у неё жизней? Сколько воплощений в прошлом и будущем. Меня накрыл холодный, влажный туман, пришедший ко мне из темноты болотного мрака. Тех звёзд и туч, которые над головой кого-то, кого я не знаю доподлинно, но и я уверен в том, что я и он уже в какой раз одно и то же лицо.
— Я так понимаю, что нам нужно в другую сторону — произнес Олег Андреевич.
— Да, Петр Васильевич говорил мне, что я имел честь пообщаться с убийцей, и во время этого разговора убийца невзначай, не придав этому значения, сам мне поведал о том, что он проживает в поселке за старым городским кладбищем — сказал Олег Олегович.
— Да, да, всё это в этом районе, всё поблизости одно от другого — проговорил Сергей Павлович, он же вытащил бумажку, которую передал ему Петр Васильевич, развернул её и быстро прочитал содержимое глазами.
— Что это? — спросил Олег Олегович.
— Это ключ, как я понимаю, или что-то вроде этого. Но Василич говорил, что всё должно случиться так, как сказано в этой странной притче — ответил Кречетов и протянул бумагу Олегу Олеговичу, рядом с которым стоял Олег Андреевич, и сейчас они вместе беззвучно читали те самые необычные строчки…
… Хозяин был старый. Хозяин заснул летаргическим сном. Хозяин сошел с ума. Собака охраняла его от тех, кто хотел похоронить его заживо. Она их всех съела, и не только их, а ещё других, ведь собаке хотелось есть. Затем пришли полицаи и застрелили собаку. В тот момент хозяин очнулся, и полицаи застрелили его…