— Если честно, то ничего не понял, за исключением того, что должны быть полицаи. Причем должны быть во множественном лице — невнятно отреагировал Олег Олегович.
— Сергей Павлович, Петр Васильевич говорил тебе, где именно находится дом убийцы, где он живёт? — спросил Олег Андреевич.
Только ответа не последовало. Олег Андреевич повернул голову вправо, туда где только что находился Кречетов, но того там не было.
— Сергей Павлович — позвал Олег Андреевич.
И вновь в ответ была одна лишь тишина.
— Куда он делся. Он что не понимает, что нам нужно держаться вместе, или это быть может — проговорил Олег Андреевич, посмотрев на своего сына.
— Нет это не убийца, не собака. Я полагаю, что он исчез, что произошло то же самое, что и тогда на кладбище, когда исчез Петр Васильевич — высказал свое мнение Олег Олегович.
— Не пойму я этого — шепотом сказал Олег Андреевич, а глазами продолжал искать Кречетова, но сейчас уже от чего-то понимал, что не найдет, что что-то произошло, из того, чему объяснения нет.
— Его, выходит, уже нет в этом времени, поэтому он исчез, вернулся назад.
— Интересно, сначала он был, теперь его нет. Я запутался. Ладно, сынок, факт в том, что теперь мы остались вдвоем — произнес Олег Андреевич.
На улице властвовала ночь. Она же сделала воздух прохладным. Она же увеличивала громкость каждого сказанного слова. И только она могла себе позволить сделать так, что отец и сын Лобановы ощущали себя единственными людьми во всем этом городе. Странным было это чувство. Так как будто, если те, кто всё же есть, то они что-то подобное неодушевленным предметам, лишь декорации на несуществующей сцене.
— Нам необходимо найти этот дом — спокойно произнес Олег Андреевич.
Олег Олегович ничего не возразил. Они двинулись в сторону тридцатой школы, чтобы наиболее коротким маршрутом выйти на перекресток улиц Смирнова и Витимской. За этим перекрестком, по левую руку от него, и находился так называемый поселок, который на самом деле данное обозначение имел лишь в форме разговорной речи, а так это была обычная часть города, состоящая из частного сектора, с улицами, переулками.
— Исходя из инструкции получается, что убийца находится в статичном положении — начал говорить Олег Олегович.
— Так получается, и это облегчает задачу по его ликвидации — улыбаясь произнес Олег Андреевич.
— Да, вроде бы всё просто. Только вот, когда что-то выглядит очень уж просто, то обязательно есть какой-нибудь серьезный и опасный подвох — произнес Олег Олегович.
— Согласен, только сейчас нужно думать о том, как нам найти нужный дом. Нет никакой зацепки. Наверное, не очень хорошо скажу. Но получается, что неплохо было бы повстречаться с нашими оппонентами, проследить за ними. И опять же, если этот человек спит, то как же он совсем недавно имел честь попасть в наше обозрение. Это такая форма лунатизма. Знаешь, я не такой уж материалист. Я нормально воспринимаю и не отрицаю наличие разной иррациональной изнанки. Но здесь и сейчас для меня явный перебор.
— Я стараюсь не думать. Точнее, не вдаваться глубоко. Был бы Петр Васильевич, тогда бы он рассказал, показал. Как я успел понять, то он занимался этим странным делом — проговорил Олег Олегович.
К этому времени они находились примерно посередине поселка, на улице Волжская, там где её пересекает небольшая улочка Макарова. Им нужно было прямо по Волжской, до её пересечения с ещё более значимой улицей Вилюйской. На перекрестке дом, который с левой стороны. Но ни Олег Андреевич, ни Олег Олегович этого не знали.
— Да, он занимался, и мало что кому рассказывал. Такой уж он человек был. Мне не верится, что его больше нет. Мои мозги не принимают этот факт — мрачно и тихо проговорил Олег Андреевич.
— Батя, стоп, кажется, что мы неподалеку от страшного логова.
Олег Олегович даже схватил отца за руку, чтобы тот остановился, потому что прямо по курсу вновь происходило что-то ненормальное. Улица Вилюйская, которая была видна до этого, которая обозначала себя светом уличных фонарей, исчезла. И уже в какой раз заменой реальному стало мрачное, холодное болото.
— Вижу, хотя лучше было бы этого не видеть — отреагировал Олег Андреевич.