— Пожалуйста, подождите, я выйду на крыльцо с вами, провожу вас — произнесла Ольга Васильевна.
— Конечно — просто согласился Петр Васильевич.
Они остановились на крыльце. Сейчас лавочка, на которой любили сидеть местные бабушки, была пустой. Дверь в страшный подвал была закрыта на навесной замок. Было несколько прохладно, ощущался заметный ветерок, дующий с северного направления.
— Северный ветер, завтра погода изменится — сказал Петр Васильевич.
— Бог с ней, с погодой, лучше скажите мне, ответьте мне на вопрос. Вы полагаете, что Андрея нужно показать психиатру. Вы, вероятно, что так думаете. Я с ужасом сейчас его слушала, и этот листочек бумаги — сказала Ольга Васильевна.
— Нет я так не думаю. И вы пока что не торопитесь делать такие выводы. То, что говорит Андрей, как бы вам сказать, да, это не укладывается в наши привычные логические схемы. Но и само это дело, оно ведь тоже не укладывается в эти же схемы. Всё очень странно, и вот поэтому торопиться не стоит. Никаких психиатров Андрею не нужно. Пока что точно не нужно. Постарайтесь лишний раз не нервничать. Да и, я уже говорил, когда Андрей будет выглядеть непривычно, как вы говорили мне, то сразу мне звоните. Вот вам мой домашний телефон. Если меня дома нет, то в отделение, попросите Зимина Петра Васильевича — сказал следователь, сделал паузу, после чего спокойно добавил — До свидания, Ольга Васильевна.
— До свидания, Петр Васильевич — отреагировала мама Андрея и тут же подумала о том, что впервые услышала фамилию следователя, до этого его знали только как Петра Васильевича, то есть лишь по имени отчеству.
— Подождите, Ольга Васильевна, я хотел спросить, но как-то вылетело из головы. Надо же так, действительно насколько всё это странно. Так вот, скажите, есть ли у Андрея ключи от дверей в подвал? Вы чего-нибудь знаете об этом?
— Ключи от подвала? Нет, я ничего об этом не знаю. Я никогда не видела у него никаких ключей, помимо одного ключа от квартиры. Я спрошу у Алексея. Я незаметно посмотрю там, где у него тайник — сказала Ольга Васильевна.
— Да, пожалуйста, этих ключей у него быть не должно, это может быть очень опасно. Хотя, знаете, я сейчас вас удивлю, только отнеситесь с пониманием. Дело в том, что я сам в данный момент сомневаюсь в том, что лучше, а что хуже. Никогда ничего подобного со мной не было.
— А вы откуда узнали, что у него есть ключи? Кто-то из мальчишек вам сказал? — спросила Ольга Васильевна.
— Нет, эти разве такое скажут — улыбнулся Петр Васильевич — Мне об этом сказала Лидия Петровна. Но я думаю, что это правда, что у кого-то из них есть ключи.
— Я постараюсь выяснить это. А вы у Андрея спрашивали, говорили ему о том, что вам это известно?
— Я хотел, но получается, что позже теперь. Говорю же, вылетело из головы — просто ответил следователь.
— Понятно — произнесла Ольга Васильевна.
— До свидания, Ольга Васильевна.
— До свидания — ответила Ольга Васильевна.
Петр Васильевич быстрым шагом пошёл в сторону своего автомобиля.
— Год 2021 от рождества Христова. Год 2021 от рождества Христова — дважды вслух повторил самому себе Петр Васильевич, заняв водительское кресло в своем автомобиле.
— Это же надо так написать. Пацану одиннадцать лет, и на тебе: от рождества Христова. Вот откуда это может быть — продолжил разговаривать с самим собой следователь, через секунду он завел мотор, но ещё какое-то время не трогался с места, смотрел на притихший вечерний двор, как будто пытался его запомнить, не пропустить ни одной детали.
Ещё появлялись редкие люди. Ещё слышны были голоса. Но всё же очередной неприветливый вечер брал власть в свои руки. За ним придет ночь. Которая будет темной и долгой. Ведь именно так отчётливо виделось. Здесь не может быть иначе. И здесь же всё это, всё одно скрыто плотным туманом. Кто об этом думает? Кто это ощущает в полной мере?