Петр Васильевич уже свыкся с тем, что нечему не стоит удивляться. Но всё же это происходило, и происходило самым невероятным образом.
— Я не собираюсь их трогать в прямом смысле этого слова. Я имела ввиду образно, что я не оставлю их поведение и их отношение к учёбе без внимания.
— Я вас понял. Получается, что вы классный руководитель Андрея, Кости и Максима?
— Да, только вы откуда знаете эти имена. Я вам их не называла. Значит, что об этих проходимцах уже известно и в милиции. Простите, но я ничего об этом не знала. Детская комната милиции, нет, мне ничего неизвестно.
— Я не из детской комнаты милиции. И если милиции известны эти пацаны, то это совсем не значит, что они преступники.
— Они будущие преступники! А настоящего преступника Андрей привел сюда. Я их тогда в первый раз видела рядом. Один стоял возле этого тополя. А другой, был на велосипеде, был на перекрестке и смотрел на то, что делает тот мужик, которого он ко мне привел.
— Ну, хорошо, только почему вы решили, что он его привел?
— Кто же ещё?
— Ладно, у вас есть телефон?
— Нет, у меня нет телефона.
— У соседей?
— Тоже нет.
— А где есть? Как вы звоните, когда вам нужно?
— В школе, в школе есть телефоны.
— Вы сможете незаметно покинуть дом, когда появится этот мужчина, чтобы позвонить в милицию?
— Могу через соседку, через её дом. Он насилует женщин?
— Да, вам нужно быть осторожнее. Я должен был вам это сказать, хотя мне неприятно озвучивать такое.
— Конечно, насильник спокойно удовлетворяется, а милиция не может его поймать. Если вы знаете Андрея, то спросите его, где найти насильника. Или я дам вам адрес Андрея.
— Успокоитесь, мы сами знаем, что нам делать. Будьте осторожны. Звоните сразу, как увидите его. Кстати, как вас величать?
— Прохорова Валентина Михайловна.
— Отлично, меня Петр Васильевич Зимин. До свидания, Валентина Михайловна.
— До свидания.
Петр Васильевич быстрым шагом, оставив аналитическую часть неожиданного разговора на потом, поспешил к школьному стадиону. Ещё не дойдя метров сто, сто пятьдесят он облегчённо выдохнул. Будущие преступники были здесь, играли в футбол. И точно что сейчас окромя игры не о чем не думали.
Следователь подошёл к воротам, остановился возле правой штанги. Пацанов было человек десять, и они не прекратили игры. Петр Васильевич же терпеливо ждал. Прошло минут пять, после этого время истекло. Об этом сообщил толстый пацан, который исполнял роль арбитра, как это понял следователь.
— Ну что выкусили! — громко произнес Максим, обратившись к команде противника.
— Завтра, в это же время. Вот тогда посмотрим. Синицына у нас нет, Чучалова нет. Завтра они будут, вот тогда — ответил Максиму какой-то невысокий белобрысый пацан.
Андрей же смотрел на следователя. Андрей отлично знал, что последний явился по его душу, чтобы… Здесь Андрей мысленно срывал стоп-кран, ему не хотелось продолжения, но и избежать его было невозможно. А следователь не торопился. Мальчишки продолжали спорить, хотя Андрей в этом не участвовал. Он стоял на два метра в стороне, взяв в руки мяч. Порывами налетал ветер, поднимающий вверх пыль и крошечные крупинки песка. На этой игровой площадке песка хватало. Здесь имела место смесь из земли, травы, песка — это не было футбольное поле в прямом и правильном понимании. Петр Васильевич отвернулся, сделал два шага в сторону здания школы и остановился. В какой уже раз он закурил, продолжая слышать, как ребята выясняют то, чего ещё не случилось, а именно завтрашний поединок. Да, вот так интересно выходило. Они спорили о том, чему ещё предстояло произойти. И следователь отметил это для себя. Он ведь частенько занимается тем же самым, в своих размышлениях. Он постоянно думает о том, что ещё не случилось. Но обязательно случиться. Но обязательно нужно быть к этому готовым. Такая вот игра на опережение.
И всё же Петр Васильевич не торопился. Он прекрасно знал, что Андрей никуда не уйдет, что останется здесь, пока милиционер ни подойдёт к нему. Останутся рядом с Андреем и его верные друзья, Костя и Максим. Поэтому пусть спорят о том, что принесет им день грядущий. Пусть пройдет ещё несколько минут.
Что нужно преступнику из будущего от этой нервной, несчастливой женщины? Об этом нужно и должно спросить у них, у тех, кого она уверенно и четко определила будущими преступниками. А не ошиблась ли? Нет, насчёт Андрея — то нет. А насчёт ещё двоих? Каков процент погрешности? Интересно ведь, даже эта женщина, которой думать бы о другом, но ведь и она мысленно оказывается в том пространстве, о котором ни черта не знает, о том пространстве, которое именуется будущим. Мы все этим занимаемся. Все с разной бесполезной долей успеха. Чем дальше это будущее, тем глупее и смешнее мы.
Петр Васильевич сделал ещё несколько шагов в сторону школы. Поднял глаза вверх. Здание выглядело совершенно серым. Не было света ни в одном окне. Всё как будто заснуло. И выглядело нехорошо, наполняло сознание тоской. Потому что это не то место, не место для сна. Здесь крики, смех, жизнь, бьющая через край, по средствам обитателей, учеников. Но не сейчас.