Обратно поехали, когда стало совсем светло. То здесь, то там в глубоких кюветах обочин торчали полузанесенные крыши и кузова грузовиков. Злые, несчастные водители махали руками, умоляя помочь им выбраться на дорогу. Но с этой работой мог справиться только тягач или мощный вездеход. Моя же хилая санитарка сама едва, едва ползла по немного почищенной бульдозером дороге.
На душе было спокойно и уверенно. Испытание, подаренное судьбой, я выдержал с честью. Оказался сильнее метели и в этот раз!
***
Глава 13. Другая река.
Прошло почти четыре года, когда я в последний раз видел свою красавицу речку, когда распрощался со своими заветными местами на той стороне реки. Четыре года я не видел места, где умер отец, места, где мы были вместе в последние дни его жизни. Конечно, все годы разлуки я помнил о них, в грезах и снах не раз бывал там, переживал снова и снова все яркие, запомнившиеся события своей былой жизни. Не раз мысленно проплывал на плоту от Юпитерского переката, вниз по течению, почти до Ишимбая, вспоминая в мельчайших подробностях каждый поворот, перекат или прижим. Всю последнюю неделю увольнения из армии я ходил, как угорелый, предвкушая встречу с родной рекой и заветными местами.
Наверное у каждого человека есть заветные места, в которых он чувствует себя особенно хорошо. Там его обычно, окутывает одухотворение и блаженный покой. Для кого-то это квартира, где он прожил жизнь, для других церковь, а кто-то находит блаженство стоя на вершине скалы.
У меня же эти места появились после смерти отца. Стал я более замкнутым, начал чураться шумных компаний и вылазок. Полюбил одиночество, научился ценить тишину и открывшуюся возможность заглянуть внутрь себя. Этому способствовала и интенсивная учеба в техникуме, и довольно бедная жизнь, в материальном смысле. Вот однажды собирая, сладкую сочную клубнику, случайно набрел на прекрасное место между двумя старицами. Потом, через несколько лет, невдалеке от этого места пробурили скважины будущего водозабора и оцепили протяженной запреткой из колючей проволоки. А тогда это были дикие заболоченные места, с мощными кустами и редкими сухими цветущими полянами.
Через несколько дней я вновь оказался там. В тот год было довольно засушливое лето, клева не было и я отправился в те места полакомиться клубникой. Редкие, уже подсушенные кустики с мелкими ягодами на солнцепеке, заставили меня искать клубнику в более влажных местах. Переходя с места на место, пройдя довольно заболоченный участок, внезапно наткнулся на прекрасный островок сухой возвышенности. Здесь в окружении стройных березок и раскидистых черемух, после лужка с огромными сочными лопухами и крупным подорожником, возникло прекраснейшее место в виде солнечной полукруглой полянки. Заросшая большими бело-желтыми ромашками, крупными мохнатыми шапками клевера и красными часиками-гвоздичками на высоких тонких ножках, эта полянка разительно отличалась от прежде виденного мной пейзажа. Отличалось прежде всего разнообразием цветущих трав и кустов и какой-то мощью растений. Сочная красная клубника стояла на высокой ножке, несколько ягод обязательно были величиной с вишню. Кисти черемухи и боярышника также были крупными и весомыми. Даже нежный шелк степного ковыля, развивающегося легким ветерком, был почти вдвое длиннее прежде виденного. Да и сама трава, в этом чудном оазисе росла какими-то мощными, прореженными пучками.
Нахлынула такая благодать, что бросившись на землю, я распластал руки и пролежал так, глядя в небо, в проплывающие легкие облака, около часа в каком-то странном забытье. Очнувшись, почувствовал огромный прилив сил и энергии. Хотелось петь, смеяться, радоваться жизни, созерцая эту редкую земную красоту. Несколько раз в лето я старался посещать это заветное место каждый год. По особым приметам понял, что никто из людей его не посещает, что оно мое, хотя по прямой до реки не более шестисот метров. Потом появились еще два заветных места в других местах.
Демобилизовавшись, летел я из Хабаровска на самолете. Потом был поезд, автобус и вот уже обнимаю маму и братика на пороге своего нового дома. За год до окончания мною техникума, мама наконец-то сумела обменять нашу старую большую квартиру в бараке, с садом-огородом и тремя сараями на небольшую благоустроенную однокомнатную квартиру на первом этаже кирпичной пятиэтажки. Содержать огород и сараи маме с двенадцатилетним братиком конечно было не под силу.
