Мама, как обычно, про нее забыла. По другую сторону от нее Элеонора и Маргарита о чем-то шушукаются – наверное, замышляют еще какой-то брак. Лучше бы нашли жениха для Беатрисы. Кому нужен муж, который говорит жене, что делать? «Единственный мужчина, который мне нужен, – это ты, папа». Он смеется, когда она так говорит, и велит держать это в тайне. Когда он умрет, никто другой ей будет не нужен.
Сестры начнут вопить, особенно Маргарита. Но ей-то, Беатрисе, какое дело? Маргарита обращается с ней, как со служанкой, а не с сестрой. Когда они с мамой приехали в Париж, Маргарита увидела сестренку взобравшейся на трон и отправила на низенький табурет со словами: «Никто не может сидеть вровень с королевой». Беатриса тогда заплакала и пригрозила пожаловаться папе, но Марго только рассмеялась.
– Думаешь, он примет твою сторону в ссоре со мной?
Беатриса-то уверена, что он так бы и сделал. Маргарита тоже когда-нибудь это узнает. От доброты Элеоноры тоже мало что осталось – той Элеоноры, которая сажала Беатрису на колено и читала ей истории про Ланселота. Но сегодня она ни слова не сказала в защиту Беатрисы, когда Маргарита отругала ее и отослала прочь. И это сестра, которую прозвали «Элеонора Отважная»? Беатриса могла бы рассказывать на ночь истории про Элеонору: как она на спор с Маргаритой забралась на скалу, а потом не могла слезть вниз. Как на рынке в Марселе с суком в руке напала на графа Тулузского, который от неожиданности упал на землю. Как всего в двенадцать лет настояла, вопреки маминому желанию, чтобы ее выдали за короля Генриха. Мама хотела подождать годик-два, но дочь отказалась: «Я слышала, у английского короля настроение меняется в зависимости от времени года. Я хочу его сейчас, пока зима не сменилась весной и он не нашел другую королеву». Маргарита ее не обойдет, сказала Элеонора.
Маргарита и Элеонора. Элеонора и Маргарита. Беатриса была еще маленькой, когда они покинули Прованс, Маргариту она совсем не помнит, а Элеонору смутно. Но всю жизнь она слышала о них, представляла их в своих играх, писала им письма, которые никогда не посылала, потому что кто она такая? Что она может сказать самым знаменитым в мире женщинам, даже если они ее сестры?
Теперь и Санча сравнялась с ними, или почти сравнялась. В их блестящем обществе Беатриса снова задает себе вопрос: а она-то кто такая? Всего лишь ребенок и любимица их отца?
Ромео как-то пообещал сделать королевами всех дочерей графа Прованского. Так гласит очередная легенда, из тех, что сочиняют про их семью. Но потом папа обручил Санчу с Раймундом Тулузским, который не король, а никто. А теперь и Санча вышла не за короля, а за его брата, который почти ничем не лучше графа Тулузского, а тот, говорят, поглядывает на Беатрису. И Беатриса, судя по тому, как с ней обращались сегодня сестры, тоже никто.
Подходит служанка со светящимся от облегчения лицом:
– Наконец-то я тебя нашла! – И Беатриса снова ныряет в густую толпу, стараясь не толкнуть слуг с подносами еды, потому что, если блюда упадут, мама заметит, что ее младшая дочь все еще в зале, а не храпит над Псалтырью и куклами в детской. Она бросается в сад и прячется за деревом. Услышав, как беседуют и смеются двое мужчин, она старается дышать как можно тише. Они говорят на чужом, грубом северном диалекте французского.
– Она самая хорошенькая из сестер, тебе не ка-жется?
– Мила, как летний бриз. Не то что эта сука Маргарита.
Беатриса сдерживает порыв выскочить и защитить сестру. Не хочется, чтобы ее увидели. Да и что она может возразить? Маргарита в самом деле сука.
– Сладчайшая Санча Прованская! Мечта, да и только! Как жаль, что ей пришлось выйти за этого жадного английского ублюдка.
– Что плохого в некоторой жадности? Знаешь, бери от жизни все, что можешь.
– Ага. Говоришь, как брат французского короля.
Беатриса выглядывает из-за дерева и видит королевского брата, который ненавидит ее сестру. Он невысок, но мускулист, с выпирающим носом и живыми глазами.
– И не просто какой-нибудь брат, – уточняет он. – Я стану самым богатым и самым могущественным из сыновей Бланки Кастильской – даже могущественнее Людовика.
Его приятель смеется:
– Карл! Ты поражаешь меня своей «скромностью». С чего ты начнешь свои завоевания? С прекрасной наследницы? Почему ты не попросил руки Санчи Прованской? Или хотя бы младшей из сестер? Я слышал, она почти такая же красотка.
– Фу! Прованс. Это маленькое захолустное графство? Его бы стоило захватить, если бы граф Раймунд Беренгер не растранжирил все свои богатства на развлечения, кривляк-менестрелей и третьеразрядных поэтов.
– Осторожнее, дружище. Ты знаешь, я сам из Тулузы, где воздух благоухает от песен трубадуров.
– Еретиков! – выплевывает Карл. – Ты сам знаешь, что все они катары. Святая церковь давно бы их изничтожила, если бы их не защищал ваш так обожающий катаров граф.
