– Если бы не я, лорд Ричард был бы безгрешен? Если вы так думаете, то вы единственная такая в Беркхамстеде. Его аппетиты широко известны.
– Я застала вас вместе в постели! – кричит Санча. – Где твой стыд?
Ее пальцы сгибаются и что-то сжимают; она смотрит и видит, что по-прежнему держит шахматную фигуру. Ей хочется запихать эту штуковину Флории в рот, чтобы заглушить ненавистные слова. Хочется ударить по зубам, ощутить, как они ломаются, услышать мольбы о прощении. Санча разжимает руку, фигура падает.
– Ты замужняя женщина.
– Мой муж стар, у него нет желания.
– И поэтому не возражает, если ты удовлетворяешь свое? Он знает о тебе и моем муже? – Возможно, Авраам использует жену, чтобы втереться в доверие к Ричарду. Тогда она в самом деле шлюха. – Интересно, что он сделает, если я расскажу ему?
Страх наконец исказил лицо Флории. Санче хочется рассмеяться.
– Последствия будут ужасны.
– Я с радостью расскажу ему, если по возвращении увижу или услышу, что ты все еще Беркхамстеде – или вообще в Корнуолле.
В углу глаза Флории блеснула слеза.
– Тогда кровь будет на ваших руках.
– Ты смеешь угрожать мне?
– Авраам сходит с ума от бешенства, когда другой мужчина хотя бы смотрит на меня.
– Тем больше причин тебе убраться.
Она поворачивается, чтобы уйти, но Флория останавливает ее, схватив за руку. Санча вырывает руку.
– Я не могу уехать, моя госпожа! Мои родители умерли. Мне некуда деться. Особенно в моем положении.
Санча, разинув рот, оборачивается и смотрит на нее. Лицо еврейки залито слезами, как она и представляла, – но желанного удовлетворения это не приносит.
– Я беременна, – тихо говорит Флория. – У меня будет ребенок от лорда Ричарда.
– Боже мой! – вскрикивает Санча. – Беременна?
– Ш-ш-ш! Умоляю, говорите тише.
– Зачем, если весь мир скоро узнает?
Боже правый, от еврейки! Скандал уничтожит его.
– Ты должна покинуть это место как можно скорее – и ни слова Ричарду, слышишь?
– Но как я обеспечу ребенка, моя госпожа? Вы, конечно же, не хотите причинить страданий невинному младенцу!
– Об этом нужно было думать прежде, чем соблазнять моего мужа.
– Нет, моя госпожа. Это было совсем не так. Вы же знаете: если Ричард чего-то хочет, то просто берет.
Санча хочет уйти, но Флория вцепляется ей в руку.
– Не прикасайся ко мне, мразь! – кричит та и швыряет еврейку на пол, где ей и место.
И убегает. Она мчится так, как в детстве, когда вместе с Марго и Норой они бегали наперегонки к морю. Когда ей исполнилось восемь, ее длинные ноги стали наконец оставлять их позади. Теперь эти длинные ноги выносят ее из дверей так быстро, что она моментально забывает увиденную чью-то белобрысую голову, бежит через траву и цветущий луг, в церковь, где падает на колени перед Богородицей. Никогда она не чувствовала себя такой одинокой. «Пожалуйста, направь меня, Святая Дева!» Что делать? Как ей вернуть Ричарда, не причинив вреда младенцу, что стало бы бо́льшим грехом, чем его?
И все же еврейка не может оставаться здесь. Ричард – блондин с голубыми глазами. Если ребенок будет похож на него, то не только Авраам, но весь Корнуолл догадается о правде. Вся Англия узнает – весь мир! Ричард не вынесет позора.
Она должна спасти его. Но как? «Отец наш, который на небесах, да святится имя Твое! Пожалуйста, помоги мне». Никто не должен увидеть ребенка Флории. Никому не следует видеть ее живот во время беременности: кто же поверит, что отец – Авраам? И в то же время, разве можно прогнать Флорию и обречь дитя на страдания и смерть? Кровь будет не только на ее руках, но и на душе. Ее желудок скручивается и стонет, моля Бога избавить от тяжелого бремени – почему она должна выносить это, когда не сделала ничего плохого? Авраам женился на Флории. Он, а не она, несет ответственность за ребенка – и за его мать. Он, а не Санча, должен решить судьбу младенца. Время уходит. В любой момент может вернуться Ричард, готовый ехать. Стуча зубами что есть сил, она взбегает по лестнице в казначейство, но Авраама там нет. Его стул за столом со сложенными столбиками монетами пуст. Дверь в сокровищницу, всегда запертая, распахнута – заходи кто угодно и бери что хочешь. Она трогает еще теплое сиденье. Пот течет у нее по лбу. Предчувствие наполняет рот металлическим вкусом.
Она пробует позвать Авраама, почти ожидая, что он появится из-за двери или из сокровищницы, смеясь над ее глупостью. Но он ушел, и это очень странно, потому что любой из слуг может войти и забрать что хочет. Она входит в сокровищницу, глаза пробегают по мешкам серебра – накопленные годами богатства от оловянных рудников Ричарда, от его брата-короля, от налогов, что платили евреи. Одного такого мешка хватило бы Флории на несколько лет жизни.
«
