– Моя госпожа, пока был в Палестине, я написал много стихов в вашу честь, – изливается Тибо, когда Бланка останавливается рядом с ним для поцелуя. Он все-таки отличился в Утремере: кроме проигрыша всех сражений самым впечатляющим было то, что пятьдесят семь его рыцарей, многие из Франции, попали в плен. Сейчас ему надлежало бы быть в Палестине и добиваться их освобождения, но он сбежал, предоставив разбираться со всем этим Ричарду Корнуоллскому. Граф Ричард, прибыв в Палестину, нашел экспедицию в плачевном состоянии. Перемирие с сарацинским султаном вроде бы и устроилось, но солдаты из Франции и окружающих ее графств по-прежнему оставались в плену, в оковах. В отсутствие Тибо Ричард договорился с султаном, чтобы пленных отпустили.
«Предупреждаю заранее, – писала Элеонора, – Ричард будет ждать награды от короля Людовика».
И хорошую же награду получит он за свои старания!
Маргарита ничего не сказала ни Людовику, ни Бланке о фиаско Тибо в Утремере; насколько она поняла, сам он тоже промолчал. Пока жеманный менестрель поет королю Наварры новую песню, Маргарита представляет грядущий скандал. Посмотрите, как важно выступает этот отважный воин! А настоящий герой, вернувшись домой, получит оплеуху. Темные глаза одного из рыцарей Тибо ловят ее взгляд, и лицо юноши кажется королеве столь знакомым, что она чуть было не отвечает на его улыбку. Он смотрит так пристально, словно читает ее мысли. Но кто же он? Ответ вертится в голове, но она не может его поймать из-за песни о страстном желании Тибо заключить свою даму в объятия.
Когда замолкает последний звук флейты, король Наваррский кланяется даме, а потом, с широким взмахом руки, Маргарите. Не забыл, как он выражается, «прекраснейшую маргаритку из всех».
– Разрешите представить вам мессира Жана де Жуанвиля, – говорит Тибо, указывая на темноглазого юношу, – моего сенешаля, каковым был и его отец. Жан весьма талантлив во владении мечом и копьем. Сегодня он будет участвовать в турнире в честь моей дамы как ваш рыцарь.
– И, пожалуйста, примите мое предложение обслуживать ваш стол, – говорит молодой человек. – Любое ваше желание станет и моим.
Он опускается перед ней на колени, чтобы поцеловать ее перстень, и тут она вспоминает: это тот мальчик, который в соборе в Сансе разделил ее изумление насчет так называемого Тернового венца и вызванной им истерии. Теперь он уже не мальчик, а высокий, уверенный в себе молодой человек с мягкими русыми волосами и глазами цвета меда. Как искрящимся дождем, ее обдает теплом, когда он поднимается к королевскому столу налить воды в ее кубок. От него исходит легкий запах лимона.
– Наполнение кубка, наверное, скучное занятие для настоящего рыцаря, – говорит королева.
– Король Наваррский преувеличивает мое воинское искусство. До нынешнего дня я никогда не участвовал в турнирах.
– Значит, вы докажете свою доблесть сегодня.
– В любом случае, я слышал, вы предпочитаете турнирам поэзию.
Она с подозрением смотрит на него:
– Надеюсь, вы не собираетесь сейчас воспевать свою любовь к некой загадочной «прекрасной даме»?
– Совсем наоборот. Я приготовил ответ на стихи наваррского короля. Только для ваших ушей.
Он наклоняется ближе, якобы чтобы долить вина в воду, и тихо напевает:
Ее восторг звенит колокольчиком под сводами шатра, привлекая недоуменные взгляды, – кто слышал ее смех с тех пор, как она прибыла в Париж? Только за это молодой рыцарь заслуживает приза, и наградой ему будет ее любимое ожерелье – черепаховый крест на серебряной цепочке. Чтобы избежать любопытных взглядов при этом обожающем сплетни дворе, она спешно поднимается по лестнице к своим покоям, чтобы принести подарок, – но замирает, услышав какой-то шепот в одной из темных комнат.
– Пожалуйста, дорогая, еще раз, пока я не умер. В Палестине я рисковал жизнью; разве это не доказательство, что я стою твоей любви?
– Ты оставил англичанина выручать наших рыцарей. Это доказывает только твою никудышность. И не зови меня «дорогая».
Это голос Бланки. Маргарита затаила дыхание.
– Что же мне сделать, чтобы доказать мою любовь? Мои стихи в твою честь поют по всей стране. Я даже убивал во имя тебя.
– Ш-ш-ш! Тибо, я тебе велела никогда больше об этом не говорить.
– Боишься, что нас подслушают? Весь замок пирует, все заняты павлинами, а я пленен твоими чарами.
– Хватит! Тибо, сейчас же отпусти меня.
– Молю тебя оставить этот ужасный тон. Почему ты все время водила меня за нос, даже когда уговаривала убить твоего мужа, если никогда не хотела моей любви?
– Тише ты, болван! Хочешь, чтобы тебя повесили?
– Ты хотела править Францией и добилась этого благодаря мне. И как же ты мне отплатила? Неприкрытой холодностью. О, любовь моя! Но от этого я хочу тебя еще больше!
– С меня довольно.
– Но куда же ты, дорогая?
– Присоединиться к пиршеству, прежде чем ты отправишь нас обоих на виселицу.
