Элеонора старается помалкивать, а то бы бросилась на защиту королевы Изабеллы. Кто, будь то мужчина или женщина, не сделал бы того же самого – или больше – ради сына? Без земель, без денег мужчина – ничто.
Почему, задается вопросом она, Гуго Лузиньянский бросил вызов французам, не имея достаточных сил?
– Ты же писал ему, Генрих, о своих трудностях с набором войска.
– Он и Пьер Бретонский собрали большую армию, – объясняет Ричард, – но Пьер сам домогается трона. Он не знал, что позвали английского короля. А когда узнал, что идем мы, то ушел и забрал с собой бо́льшую часть войска.
– Когда мы в море молились за наши жизни, Гуго и моя мать уже присягали в верности королю Людовику, – говорит Генрих. Он снова оседает на кровать, закрыв лицо руками. – Когда мы подошли к Тайбуру, французы поджидали нас.
– Ужасно! – Элеонора берет его за руку, и он слабо сжимает ее ладонь. На его глазах слезы. – Как вам удалось выбраться?
– Милостью Божьей и талантами моего брата.
– Французское войско возглавляли те люди, которых я вызволил из плена в Утремере, – объясняет Ричард. – Они позволили нам ускользнуть.
Генрих отбирает у Элеоноры свою руку:
– Если бы не Ричард, ты могла бы остаться вдовой.
Элеонора сомневается в этом; наверняка французский король не убил бы его, а взял выкуп. Но она не отрицает важности сделанного Ричардом.
– Как нам отплатит за это? – спрашивает она деверя; он несомненно придумает как.
Ричард улыбается:
– Брат уже дал мне более чем достаточно.
– Вот как? – улыбается Элеонора, зная, с какой легкостью брат вытягивает у Генриха подарки. – Что ты отдал ему, Генрих? Надеюсь, не нашего первенца? – Она поддерживает шутливый тон.
– Ничего особенного, – отвечает король. – На самом деле пустяк за такую огромную услугу.
– Скромничаешь, – говорит Ричард. – Гасконь – не такой уж пустяк.
– Мне не удалось вернуть тебе Пуату. Гасконь – просто компенсация.
– Гасконь? – У Элеоноры замирает сердце. – Которая принадлежит Эдуарду?
Генрих посмеивается и похлопывает ее по руке:
– Эдуарду достанется вся Англия. Зачем ему Гасконь?
Элеонора может дать много ответов на этот вопрос: чтобы получать гасконские доходы, когда бароны ответят «нет» на требования короля. И чтобы Эдуард получал доходы, пока не станет королем. А если королевская семья выпустит Гасконь из своих рук, ее уже не вернешь. Еще Гасконь нужна потому, что чем больше земель и титулов будет иметь Эдуард, тем более выгодный брак можно будет ему устроить. А Ричард и так богаче всех в Англии.
Но она не говорит ничего из этого. Потому что в данный момент Ричард выглядит счастливее, чем когда-либо после смерти жены. Так сильно деньги утешают мужчин в тяжелую годину. И Санче самое время приехать.
Когда Ричард уходит, Генрих обессиленно падает в объятия Элеоноры.
– Я проиграл, дорогая, и самым сокрушительным образом. Пуату потеряно. Как я теперь встречусь с моими подданными?
Элеонора гладит его по спине и шепчет утешения. Она смотрит в зеркало на противоположной стене и думает о Гаскони.
– Ты встретишь их с гордым видом, поскольку завоевал сердца гасконцев. Наши бароны, владеющие землями в Гаскони, будут очень благодарны. Только подумай, Генрих! Мы вернем Англии ее славу и отпразднуем наш успех.
– Но Гасконь принадлежит Ричарду, а не Англии.
– Ты должен забрать ее обратно.
– Что? Это невозможно.
– Ничего невозможного. Ты король. Ты можешь делать, что хочешь.
– Элеонора. Ты не понимаешь. Ричард нам нужен.
– И мы его получим. Скоро приедут моя мать и сестра. Как только он увидит легендарную красоту Санчи Прованской, то все отдаст, чтобы жениться на ней. В том числе Гасконь.
Он красивый мужчина. Правда, не король. Но брат короля и глаз не может оторвать от Санчи. С ним она чувствует себя как на сцене, словно выступает на блестящем концерте.
На ступенях Вестминстерского собора ее рука дрожит, когда он надевает кольцо ей на палец. Ее ноздри и рот наполняет запах ладана, вызывая позывы рвоты. Теперь она замужем, нравится ей это или нет. Прости меня, Иисусе. Но по крайней мере это не Раймунд Тулузский.
Она робко смотрит на мужа. Он улыбается. Приятная улыбка, хотя выявляет морщины у глаз. Он довольно старый, почти пятьдесят против ее пятнадцати, но ей все равно. «Пока смерть не разлучит нас», – произносит она. Если он умрет первым, она сможет уйти в монастырь.
Каждый произносит свой обет, и они идут вслед за архиепископом в собор. Ричард берет ее под руку.
– Вы прекрасны, – шепчет он ей на ходу. – Восхитительны.
Она даже не краснеет. Всю жизнь люди восхваляют ее красоту. Мама часто называла ее «золотой девочкой». Сордель писал ей песни. Когда учитель бранил ее за плохое прилежание, Маделина вытирала ей слезы и утешала: «Такой красавице не нужна латынь, чтобы по-нравиться мужу».
(Отец вообще никогда ее не хвалил. Однажды она подслушала, как Беатриса сказала ему:
– Все говорят, что Санча красивее меня. А ты что думаешь, папа?
