Теперь и Санча сравнялась с ними, или почти сравнялась. В их блестящем обществе Беатриса снова задает себе вопрос: а она-то кто такая? Всего лишь ребенок и любимица их отца?
Ромео как-то пообещал сделать королевами всех дочерей графа Прованского. Так гласит очередная легенда, из тех, что сочиняют про их семью. Но потом папа обручил Санчу с Раймундом Тулузским, который не король, а никто. А теперь и Санча вышла не за короля, а за его брата, который почти ничем не лучше графа Тулузского, а тот, говорят, поглядывает на Беатрису. И Беатриса, судя по тому, как с ней обращались сегодня сестры, тоже никто.
Подходит служанка со светящимся от облегчения лицом:
– Наконец-то я тебя нашла! – И Беатриса снова ныряет в густую толпу, стараясь не толкнуть слуг с подносами еды, потому что, если блюда упадут, мама заметит, что ее младшая дочь все еще в зале, а не храпит над Псалтырью и куклами в детской. Она бросается в сад и прячется за деревом. Услышав, как беседуют и смеются двое мужчин, она старается дышать как можно тише. Они говорят на чужом, грубом северном диалекте французского.
– Она самая хорошенькая из сестер, тебе не ка-жется?
– Мила, как летний бриз. Не то что эта сука Маргарита.
Беатриса сдерживает порыв выскочить и защитить сестру. Не хочется, чтобы ее увидели. Да и что она может возразить? Маргарита в самом деле сука.
– Сладчайшая Санча Прованская! Мечта, да и только! Как жаль, что ей пришлось выйти за этого жадного английского ублюдка.
– Что плохого в некоторой жадности? Знаешь, бери от жизни все, что можешь.
– Ага. Говоришь, как брат французского короля.
Беатриса выглядывает из-за дерева и видит королевского брата, который ненавидит ее сестру. Он невысок, но мускулист, с выпирающим носом и живыми глазами.
– И не просто какой-нибудь брат, – уточняет он. – Я стану самым богатым и самым могущественным из сыновей Бланки Кастильской – даже могущественнее Людовика.
Его приятель смеется:
– Карл! Ты поражаешь меня своей «скромностью». С чего ты начнешь свои завоевания? С прекрасной наследницы? Почему ты не попросил руки Санчи Прованской? Или хотя бы младшей из сестер? Я слышал, она почти такая же красотка.
– Фу! Прованс. Это маленькое захолустное графство? Его бы стоило захватить, если бы граф Раймунд Беренгер не растранжирил все свои богатства на развлечения, кривляк-менестрелей и третьеразрядных поэтов.
– Осторожнее, дружище. Ты знаешь, я сам из Тулузы, где воздух благоухает от песен трубадуров.
– Еретиков! – выплевывает Карл. – Ты сам знаешь, что все они катары. Святая церковь давно бы их изничтожила, если бы их не защищал ваш так обожающий катаров граф.
– Не забывай, как раз в то время он пытался захватить Прованс. Это «захолустное графство», должно быть, более завидная собственность, чем ты думаешь. Тамошние соляные копи ценнее золотых. А младшая дочь, я слышал, почти достигла брачного возраста.
– Хорошенький брак! Карл, брат короля, – и дочь обедневшего графа? Если бы мне понадобился Прованс, я бы спокойно отобрал его силой. Эта старая кляча Раймунд Беренгер мне не соперник.
– Старая кляча, ха-ха! Я встречался с ним – он смирен, как теленок. Неудивительно, что у него рождаются одни девчонки. – Оба разражаются хохотом, который прерывается внезапным появлением из-за дерева Беатрисы.
– Граф Прованский – прославленный воин! – кричит она, размахивая кулаками.
Друг Карла указывает на нее пальцем:
– Посмотри, кто защищает могучий Прованс! Девчушка. И теперь ты вызовешь меня на поединок или поиграть в куклы?
И вот он уже на земле, а Беатриса сидит на нем, сама не понимая, как это произошло, и ее руки все в крови. Она бьет его снова и снова, стараясь остановить его хохот, и наглец в самом деле съеживается и пытается закрыть лицо, но смеется только сильнее.
– Дай ей сдачи, парень! – кричит Карл. – Что с тобой? Ты не можешь защититься от девчушки?
Он поднимает руки, и Беатриса, думая, что сейчас он ее ударит, бьет его по лицу.
– Ай! Эй! – кричит юноша, а потом хватает ее за подмышки и ставит на ноги.
Его приятель приподнимается с земли и вытирает кровь из носа. Пытаясь освободиться, Беатриса бьет принца локтем под ребра, но тот так сжимает ее, что она еле может вздохнуть.
– Угомонись, маленькая львица! Это моего друга ты можешь бить, не боясь получить сдачи, а я не так галантен. Попробуй ударить меня еще, и я тебя отшлепаю!
Беатриса со всей силы лягает его пяткой по голени. Он охает, отпускает ее, и она разворачивается лицом к нему. Брат французского короля наклоняется к своей ноге, а его друг встает рядом, со смехом зажимая себе нос.
– Беатриса! Ты где? – слышится из зала голос ее матери.
Беатриса бросается за дерево в надежде, что молодые люди ее не выдадут.
– Что здесь происходит? Карл Анжуйский дерется? Похоже, ваша репутация вполне заслуженна.
– Не я, мадам. – Он смотрит в сторону дерева; Беатриса вся сжимается.
– Беатриса!
Она выходит, свирепо глядя на Карла и держа окровавленные руки за спиной.
– Он оскорблял папу.
– Ох, Беатриса. – Глаза матери полны слез. – Где я тебя ни искала! Твоему отцу стало хуже. Мы должны сейчас же поспешить домой!
