— Я не знаю. Наверное, нет. Я думаю, он так повел себя только потому, что недавно играл на деньги и проигрался.
— Играл на деньги?
Джекоб кивнул.
— Где?
— В Толедо. На скачках. Он проиграл крупную сумму денег.
— Сколько?
— Точно не знаю, но много.
— Черт, — сказал я, протер лицо руками и повернулся к окну. На подоконнике с наружной стороны сидел голубь. Я слегка стукнул по стеклу, и он улетел. Его крылья ярко блестели на солнце.
— Джекоб, ты понимаешь, что происходит? — спросил я.
Он молчал.
— Луи может засадить нас обоих за решетку.
— Луи не собирается…
— И мы никак не можем контролировать его. Раньше мы могли пригрозить, что сожжем деньги. А теперь, если мы сделаем это, он все расскажет шерифу.
— Ты бы никогда не сжег деньги, Хэнк.
Я махнул рукой:
— Ты понимаешь, в чем проблема? Проблема в том, что ты думаешь, что ему можно доверять. Он твой лучший друг, и поэтому ты думаешь, что он не предаст тебя.
— Хватит. Луи…
Я покачал головой:
— Нет, Джекоб, ты не понимаешь и не знаешь его. Ты просто считаешь его своим другом и даже не хочешь понять, кто он есть на самом деле.
— Ну и кто он? — скептически поинтересовался Джекоб, — ты считаешь, что знаешь это.
— Я могу рассказать…
— Он мой лучший друг, Хэнк, — перебил меня Джекоб. Он уже почти кричал на меня от злости. — Ты ничего о нем не знаешь. Ты просто пару раз видел его пьяным, поэтому тебе кажется, что ты знаешь его, но это не так. Ты ничего не можешь мне рассказать.
Я повернулся и посмотрел на брата.
— Значит, ты можешь гарантировать, что он не сдаст нас?
— Гарантировать?
— В доказательство этого ты можешь написать признание о том, что ты сам убил Дуайта Педерсона, подписать его и отдать мне на хранение?
Джекоб испуганно посмотрел на меня:
— Признание? Зачем?
— Чтобы я показал его в полиции, если Луи донесет на нас. Раз уж ты так доверяешь своему дружку, так и рискуй сам, полагаясь на него.
Джекоб молчал. Моя идея, кажется, поставила его в тупик, чего я, собственно, и добивался. Конечно, на самом деле мне совершенно не нужно было его признание, я просто хотел припугнуть Джекоба.
— Джекоб, это твоя вина, что мы сейчас в таком положении. Это ты рассказал ему.
Брат молчал. Я снова отвернулся к окну.
— Луи просит меня о том, чего я не могу дать ему, — сказал я. — А если я откажу ему, он донесет в полицию и упрячет нас за решетку.
— Хватит, Хэнк. Знаешь, если нас поймают, так это только из-за тебя. Ты перегибаешь палку со своими планами и расчетами…
— Я приехал сюда, — перебил я брата, — чтобы выяснить, на чьей ты стороне.
— На чьей стороне?
— Выбирай.
— Я не на чьей стороне. Что же вы оба заладили про эти стороны…
— Луи тоже тебе об этом говорил?
Джекоб проигнорировал мой вопрос.
— Я на стороне вас обоих. Мы же вместе. Таков наш план, — сказал Джекоб.
— Хорошо, если бы тебе пришлось выбирать, с кем бы ты был…
— Я не собираюсь отвечать на этот вопрос.
— Джекоб, я хочу, чтобы ты выбрал. Я хочу знать: я или Луи?
Когда я говорил все это, я даже не повернулся к Джекобу. Я смотрел в окно и ждал ответа, чувствуя, что Джекоба смутил мой вопрос.
— Я…
— Выбери.
В воздухе снова повисла пауза секунд на десять. Я ждал затаив дыхание.
— Я выбираю тебя, Хэнк, — сказал наконец Джекоб. — Ты мой брат.
Я положил руку на окно. Стекло было обжигающе-холодным. На улице, прямо перед домом, какой-то пожилой мужчина уронил газету. Ее сразу же подхватил и растрепал ветер. Проходящая мимо парочка помогла старику собрать газету, потом они немного поговорили, старик благодарно кивнул, и они разошлись.
Мери Бет заскулил. Я услышал, как брат поднялся с кровати и покормил пса.
— Не забудь, Джекоб, — сказал я. — Что бы ни случилось, не забудь эти свои слова.
Во вторник днем в дверь моего кабинета постучали.
Прежде чем я успел что-либо ответить, дверь уже открылась, и на пороге появился Луи. Он улыбнулся, показав свои желтые зубы:
— Здравствуйте, мистер Бухгалтер.
Луи вошел, закрыл за собой дверь и подошел к столу. Он, как всегда, был одет в белую куртку. От мороза его лицо покраснело.
Этого момента я с ужасом ждал целых три дня, но сейчас, когда Луи, наконец, приехал, я почему-то не почувствовал никакого страха или даже волнения. Я ощущал только усталость.
— Чего тебе, Луи? — спросил я, зная, что бы Луи ни попросил, я все равно не смог бы ему этого дать.
— Мне нужны деньги, Хэнк.
Больше Луи ничего не добавил. Он не пытался пугать меня и даже не упомянул Педерсона или Джекоба, но я все равно чувствовал напряжение между нами.
— Я уже сказал тебе… — начал я, но он перебил меня.
— Нет, я тебя не о том прошу. Я прошу тебя дать мне денег в долг.
— В долг?
— Да, а когда мы разделим деньги, я все тебе верну.
— Сколько? — поинтересовался я.
— Мне нужно две тысячи, — ответил Луи. Он попытался улыбнуться, но быстро понял, что это не самый подходящий жест в данной ситуации.
— Две тысячи долларов? — переспросил я.
С серьезным видом Луи кивнул.
— Зачем тебе такая большая сумма?
— У меня есть долги.
— Ты должен две тысячи долларов? Кому?
На этот вопрос Луи не ответил.
— Хэнк, мне нужны деньги, — сказал он. — Это правда очень важно.
— Долги за скачки?
