Однако при всем том его чувство собственного достоинства убито и втоптано в грязь.
Так случилось, что правдивый рассказ о том происшествии мало-помалу превратил его во всеобщее посмешище.
Тайлер поднял стакан и произнес:
— За чертовых зубоскалов!
Он сделал глоток, потом снова поднял стакан и обратился к невидимому застолью:
— Эй, народ, неужели никто не верит в то, что по лесу бродит монстр? Никто-никто? Это что же — только я такой чокнутый?
Он осушил стакан и налил себе еще порцию.
По мере того как Тайлер перебирал в памяти лица предателей, внутри поднималась злоба. Его так называемые друзья. Его так называемые добрые коллеги. А ведь он был практически одним из основателей фирмы! И — выжили. Неблагодарные скоты. Жестокие неблагодарные скоты…
«Или я сам хлопнул дверью? Впрочем, какая теперь разница!»
Он поднял тяжелый хрустальный стакан и произнес новый тост:
— Выпьем за неверных поганцев. За людей без стыда и совести!
Алкоголь только сгустил черный туман, омрачавший его сознание. В последний год накаты депрессии случались чаще и длились дольше. Хуже всего то, что и Ронни, мягко говоря, сомневалась в его истории. Как что-то доказать другим, если в собственном доме любящая жена тебе не верит?
«Я попросту неспособен никому ничего доказать. И точка».
Порой он даже сам начинал задаваться вопросом: а правда ли произошло то, что произошло? Было или только пригрезилось?.. Впрочем, он сейчас слишком пьян, чтобы предаваться раздумьям.
Компьютер показывал время в правом нижнем углу экрана: 2:41.
Дело к утру. Если надумал умирать, так нечего тянуть.
Тайлер допил остатки виски прямо из бутылки, не разбавляя всякой дрянью типа воды. Экран компьютера плыл перед глазами.
Тайлер стукнул пальцем по клавише «Сохранить», в последний раз перечитал название документа с более чем внятным названием «ПОЧЕМУ Я ПОКОНЧИЛ С СОБОЙ» и закрыл текстовый редактор. Ронни рано или поздно обнаружит его исповедь — пусть знает, какие муки он пережил и что привело его к решению выйти из нестерпимой ситуации самым радикальным путем.
Тайлер обвел глазами стены, увешанные фотографиями. Каждая вызывала миллион воспоминаний. Он прищурился, чтобы сквозь алкогольное марево разглядеть себя на снимке с нынешними коллегами из службы охраны лесов — мужчинами в хаки (за вычетом его, все с бородами). Он попробовал взглянуть на себя чужими глазами. Рослый блондин. Хоть и сорок два, лицо не раздалось; такой же, как в двадцать пять. Среди кряжистых коллег, привычных к физическому труду, Тайлер один имел действительно спортивную фигуру, наработанную в спортзале. Лет до тридцати у него был до того мальчишеский вид, что в барах спрашивали удостоверение личности, прежде чем налить спиртное. Более или менее зрелым мужчиной он стал выглядеть только несколько лет назад.
К себе домой коллег из службы охраны лесов Тайлер ни разу не приглашал. Отчасти потому, что ни с кем по-настоящему близко не сошелся. Но в основном из нежелания отвечать на вопрос, откуда у него такая храмина — тысяча квадратных метров, оформленных по последнему слову дизайна и набитых суперсовременной техникой. Тайлер заранее знал, что его объяснения вызовут шок — в лучшем случае вежливый шок. От прежней жизни он сознательно отказался ради… Поди объясни, ради чего. Хотел поступить на такую работу, которая обеспечила бы ему доступ к другому, что он считал более важным, более существенным. Через что он обрел бы самого себя и свое истинное призвание.
Увы, задумка с треском провалилась. За два года Тайлер не продвинулся ни на йоту. Ничего не нашел, ничего не обрел.
А может, в службу охраны лесов он поступил, чтобы излечиться от своей мании: предаться ей целиком и полностью, довести дело до конца — и доказать, что его мания не была манией! К тому же это был и способ ввести в заблуждение Ронни, которая, разумеется, не позволила бы ему просто так бродить по лесам в поисках фантома. В службе охраны лесов Тайлер мог проводить сколько угодно времени в лесу — не вызывая подозрений жены. Не исключено, что обманывал не столько ее, сколько самого себя. Упрямо закрывал глаза на собственное сумасшествие…
Так или иначе, он все поставил на одну карту — и проиграл. Пришло время платить по счету. Собственной жизнью.
Тайлер взял в баре новую бутылку виски, наполнил стакан и с кривой ухмылкой провозгласил тост:
— За грядущего покойника Тайлера Джеймса Гринвуда, бывшего короля программного обеспечения и бывшего уважаемого семьянина.
И тут ему пришло в голову, что, помимо многоречивой и пышнословной предсмертной исповеди, было бы неплохо оставить и простенькую прощальную записку.
С новой, непочатой, бутылкой виски в руке, спотыкаясь и чертыхаясь, он побрел через весь дом к домашнему офису Ронни. Отсюда она руководила «Дидживейр Майкросистемс».
Почти полтора процента «софта», продаваемого во всем мире, было продукцией «Новасофт дидживейр системс» и ее дочерней фирмы «Дидживейр Майкросистемс».
Тайлер искренне гордился достижениями жены и тяготился тем, что в последние годы он камнем висел на ее шее.
«Скоро, скоро, дорогая, ты освободишься от меня!»
