Какой-то период времени мне снилась пожилая женщина. Мне снилось, что я отпустил ее… даже сейчас эти сны иногда повторяются.
Так как мы не говорили о прошлом, я даже не знаю, что чувствует Сара. Я мог судить о ее состоянии только по каким-то намекам. Например, она позволила назвать сына в честь моего брата. Или однажды я нашел ее на чердаке. Сара сидела на чемоданчике Джекоба, а на ее коленях лежала шуба, на которой до сих пор остались пятна крови. Так что я думаю, что Сара чувствует примерно то же, что и я.
Наверное, мы даже и не жили, а существовали, пытаясь не вспоминать о прошлом, что удавалось нам с переменным успехом.
Когда мне кажется, что все в моей жизни плохо, я заставляю себя думать о Джекобе. Я вспоминаю день, когда он возил меня на ферму родителей. Он тогда был в серых брюках, кожаных ботинках и ярко-красной куртке. Ему, наверное, было холодно без шапки, но он не обращал на это никакого внимания. Я вспоминаю, как он показывал мне, где был наш дом, где амбар, навес для трактора, силосная яма. Когда я закрываю глаза и представляю все это, я ясно слышу скрип мельницы вдалеке… Я снова и снова возвращаюсь в своих воспоминаниях к этому дню… и когда я думаю об этом, мне хочется плакать… потому что я чувствую… что, несмотря на то, что совершил, я все тот же слабый человек… такой же, как и миллионы других.
Хранители Огня позволили огню вырваться. Он своими глазами видел, как они выпустили злодея на приволье. А сами пустились наутек. Великое Пламя занялось быстро, пошло гулять по долине, начало карабкаться по склонам гор, и его оранжевые челюсти пожирали все, к чему оно прикасалось. Невыносимый жар загнал племя на высокие скалы над рекой.
Все случилось так стремительно, что у него не было времени броситься на выручку к своим. Он нашел лысый утес и повис на нем. Великое Пламя злобно щелкало желтыми зубами, пытаясь схватить его, стащить вниз, в свою утробу. Но он терпел и жар, и разъедающий глаза дым — держался из последних сил, потому что не было другой возможности выжить: ни малейшей надежды добраться до спасительной реки. И в конце концов Великое Пламя оставило его в покое — двинуло дальше.
Великое Пламя поглотило всех безвозвратно, а его — только опалило.
Он выложил пирамиду из камней — в память о сгинувшем племени — и устремился на север, в сторону гор. Переходил или переплывал ручьи и реки. Шел, шел и шел. Инстинкт подсказывал верное направление. И действительно, скоро он заметил следы их присутствия. Он угадывал, что скоро встретит и их самих. Не зная устали, он продолжал идти. Вперед и вперед — пока не найдет Хранителей Огня, давших волю огню-злодею!
Джо Уайли давно и думать перестал про то, чтобы хоть в чем-нибудь быть первым. Не везло ему быть первым — нигде и ни в чем. Даже первенцем не посчастливилось родиться. В школе ходил едва ли не в последних. С женщинами не задавалось, карьера не вытанцовывалась. Словом, кругом облом. Правда, Джо был женат, причем уже двадцать четыре года. Но и тут похвастаться нечем. Его супруга Лори ежедневно упрямо пожирала такие количества сандвичей и всяческих хлопьев, что давно весила вдвое больше, чем в день свадьбы. Для полного счастья его девятнадцатилетняя дочь умотала в Сиэтл и связалась с байкером — придурком и наркоманом, а может, и вовсе бандитом. Ну а сын по последней моде вставил в нос кольцо.
