Та самая роскошная телеблондинка, которая недавно сразила своей красотой обоих детективов с экрана телевизора в снохомишском управлении полиции, сейчас бодро рассказывала, глядя в камеру:
— …поскольку массивный теплый фронт смещается к югу, то весь регион Пьюджет-Саунда, судя по всему, ожидают новые обильные осадки. Это была Крис Уокер, программа «Глазами очевидца», с прямым репортажем из предельно мокрого Ботхелла. Передаю эстафету ребятам в сухой студии. Джерри, Триш?
С маленького монитора громыхнул раскатистый голос Джерри Вэнса:
— Спасибо, Крис! Теперь в машину, хватай фен и суши свои чудесные волосы.
Крис улыбнулась в ответ тысячеваттной улыбкой. Ее льдисто-голубые глаза были прекрасны и лучились энтузиазмом. Ветер успел занести под зонтик предостаточно воды и превратил золотистые волосы репортерши в копну мокрой соломы. Оператор вырубил подсветку, и Крис Уокер опустила микрофон.
— Мы ушли из эфира? — спросила она, машинально продолжая улыбаться, но уже не так ослепительно.
— Ага, — отозвался оператор, поспешно затаскивая свое оборудование с дождя в передвижную репортажную телевизионную станцию.
— Сунь себе в задницу свое «спасибо», Джерри! — в сердцах процедила Крис Уокер телеведущему, который сидел двадцатью пятью милями южнее, в уютной студии, и уже не слышал ее. Из жизнерадостной очаровашки Крис в одну секунду превратилась в разъяренную мегеру. — А теперь сваливаем отсюда по-быстрому. Баста, натерпелась!
Наученная горьким опытом, новостная бригада не смела ей перечить. Крис швырнула микрофон и зонтик ассистенту и зашагала к телефургону. Оказавшись внутри ПРТС, на месте пассажира, она тут же вынула пачку сигарет и закурила. Оператор, Рик Кититани, полноватый мужчина под пятьдесят японского происхождения, сел за руль и повернулся к ней:
— Слушай, Крис, я ведь тебя миллион раз просил: ради всего святого, не кури в машине! Во-первых, смердит. Во-вторых, вредно для аппаратуры.
Крис со смаком, неторопливо затянулась и нарочито выпустила дым в сторону Рика.
— С неба хлещет, а ты хочешь, чтоб я снаружи курила? И без того заставил меня торчать целых двадцать минут на дожде. Прическа — к черту, и на экране я наверняка смотрелась мокрым огородным пугалом. И в награду я должна курить под дождем? Накось, выкуси!
— Я не зверь, — терпеливо возразил Рик. — Просто в машине курить не надо. Если уж так невтерпеж — сверну к какому-нибудь дому. Кури под навесом сколько влезет.
— Размечтался! — фыркнула Крис. — Нашел дешевку под чужими стенами с сигаретой жаться!
В подобные моменты Рик был готов ее задушить. А ведь когда они познакомились, она была — хотя бы внешне — сама скромность. Почти новичок на телевидении — только что перевелась из филиала в Такоме, где проработала всего ничего, хотя достигла о-го-го как много. Но красивее женщины — живьем! — Рик отродясь не видел. Волосы как из рекламы, зубы как с картинки, пропорции лица идеальные, фигура — с ума сойти. Родилась с тем, что иным не дается и после двух десятков пластических операций. Однако если верить, что глаза суть окна души, то из этих прозрачных сапфировых оконец на мир взирало напористо-агрессивное, весьма неглупое, но далеко не доброе существо. Всего три недели Рик проработал с Крис Уокер — оператором, а при необходимости режиссером и учителем, — но уже на дух ее не переносил. Про себя называл не иначе как Венера Мымросская или Афродита Гнидская. И боялся с каждым днем все больше и больше. Такая обидится на что-нибудь и с легкой душой обвинит в приставании — затаскает по судам, а то и в тюрьму посадит! Есть в этих гипнотизирующе-прекрасных ледяных очах нечто обещающее мужчине весь ассортимент неприятностей.
Крис была сыта по горло бодряческими репортажами, которые ей поручали. «Поезжай-ка ты, Крис, в Ботхелл и забацай репортаж про тамошние ливни». А какого рожна туда переться? Будто и так непонятно, что в Ботхелле льет как из ведра! Городок в получасе езды от долбаного Сиэтла. Если в Сиэтле дождь — то и в Ботхелле, естественно, не засуха! Это называется разбазаривать великий талант по мелочам! Нет чтобы допустить ее до по-настоящему крутых сюжетов!
Скажем, облава на наркодельцов в самом центре Сиэтла — вот где можно было развернуться и набрать очки! Или парень, которого в доках раздавило упавшим краном, — тут бы все увидели, с каким искусством она умеет вербально воссоздавать душераздирающие драмы. А уж совсем конфетка — та семья из шести человек, которая вмазалась на шоссе в бетономешалку! Куча человеческого мяса, море кровищи! Уж она бы выжала из этой истории все до самого донца, чтоб телезрители рыдали на своих диванах! Только такие истории достойны ее могучего дара.
