Каждое движение давалось с трудом. Джош попытался усесться и сорвать бинт с лица. Он задыхался. Чья-то рука легла ему на грудь и заставила лечь. Джош понял, что его пытаются убить. Станет ли смерть избавлением? Когда же силы окончательно оставили его и все мысли покинули, чей-то голос приказал успокоиться, пообещал, что все будет хорошо. Сладкая настойчивая ложь. Любовь, которую так легко спутать со смертельной ловушкой.
Он дышал слабо, но ровно, как человек, которого только что вытащили из воды. Перед ним возникло лицо офицера Уильямс. Ее присутствие смутило его, а затем он почувствовал, как она заботливо положила руку ему на грудь и осторожно прижала к носилкам своей ладонью. Он стал различать ее слова.
— Челюсть не сломана, но тебе наложили швы на губы и язык. Ты потерял четыре зуба. Тебе сломали нос. Твои ноздри набили ватой. Так что успокойся и дыши ртом. И постарайся дышать медленно.
Джош сделал все, что она велела. Ему хотелось, чтобы голос, звучащий над ним, никогда не стихал. Но вскоре он смолк, и наступила тьма. Когда Джош открыл глаза, то снова увидел ее над собой. Она стояла рядом еще с двумя надзирателями. Он смотрел на них, пока они не догадались, что он может услышать их разговор. После этого они ушли.
Утром Джош уже мог сидеть и вливать себе в рот суп через уголок рта прямо на распухший язык. Во время обеда он встал. Днем уже мог ходить. Джош вышел из больничной палаты и направился в коридор. Он прошел мимо человека без лица, мимо своей камеры и камеры Кроули. Шел дальше, слушая упреки и предостережения, которые звучали в его голове подобно голосам призраков.
Потом он подошел к зеркалу. Невеселая картина. Под глазами синяки. Кожа на лице в ссадинах, словно его выбросили из машины и проволокли по асфальту. Три верхних зуба и один нижний исчезли, и улыбка стала беззубой, как у старика. Язык распух и потерял чувствительность.
Вечером у его кровати появился Рой:
— Меня только что выпустили из изолятора.
Джош посмотрел на него, ожидая услышать упреки в свой адрес и понимая, что не сможет объясниться с ним. Но спокойное лицо Роя придало Джошу уверенности, что все будет хорошо.
— Мне надоело это подвешенное состояние, — сказал Рой. — Я собираюсь вернуться в свой блок. Ты со мной?
Позже Джош даже не был уверен, что ему это не приснилось и он на самом деле видел Роя.
Думаю, в дом брата Майка меня снова привела сердечная тоска. Боль и гнев переполняли мое сердце и напоминали о тех моментах, когда моя любовь была отвергнута. Конечно, я не могла не вспомнить и о неудачном замужестве, но тогда боль была совсем другой. Я хотела выслушать объяснения брата Майка, понять, что правда, а что — ложь. Это было совершенно банальное и опасное предательство, которое напрочь лишало чувства защищенности. Все равно как подозрение, что твой отец на самом деле не любит тебя.
В учебном корпусе мне сказали, что за контакты с Кроули его отстранили от работы. Неприятный сюрприз. Я пыталась дозвониться до брата Майка и долго слушала гудки в трубке. У него даже не включился автоответчик, и я не смогла оставить сообщение. Тогда я воспользовалась единственной остававшейся у меня привилегией, которую предоставляла мне наша якобы дружба, и поехала к нему домой. Я была готова стучаться в дверь, пока он ее не откроет, кричать, пока он не выйдет и не успокоит меня. Я хотела снова стать ребенком и обвинить его в том, что весь мир вокруг меня рухнул.
Но когда я свернула с шоссе на изрытую колдобинами и заметенную снегом фунтовую дорогу, меня посетила еще одна безумная мысль. Мне вдруг показалось, что рытвины на дороге стали глубже и их гораздо больше, чем в прошлый раз. Я тут же вообразила, что кто-то еще посещал брата Майка, и перепугалась: вдруг эти люди причинили ему вред. На смену гневу пришла тревога. Я гнала машину сквозь застывший лес, забыв о собственной безопасности. Ветви трещали под колесами «лендровера», который мчался, как механический носорог. Наконец я выехала на тропинку, ведущую к его дому.
Его машины нигде не было видно. Дом казался покинутым. Я не стала глушить двигатель, чувствуя себя недостаточно уверенной. Выйдя из автомобиля, я пожалела, что не взяла с собой пистолет.
Дощатый настил веранды прогибался у меня под ногами. Я обратила внимание, что деревянные перила немного покосились. С подоконников исчезли горшочки с цветами. Заглянув в окно, я увидела полосатую кошку, которая посмотрела на меня из-за занавески и прыгнула на спинку дивана. В доме было темно, и никто не ответил, когда я постучала. Мне хотелось увидеть, как и из дальней комнаты появится его фигура с накинутым на плечи свитером. Хотелось заглянуть в его удивленное сосредоточенное лицо, услышать его приглашение выпить чаю. Но я позвала брата Майка с таким презрением и с таким раздражением, словно хозяйка дома, пришедшая брать плату за жилье.
