— Не принимай близко к сердцу. — еле слышно вздохнул Фентон. — Я знаю, тебя подставили. И знаю, ты честный парень. Ребят ввели в заблуждение. Но теперь все пришло в норму.
Джош кивнул. Избиение, контрабанда наркотиков, в которую его втянули… Но теперь все будет хорошо. Когда Фентон ушел, он решил включить телевизор. Давно хотел, чтобы появилась возможность смотреть телевизор. Он встал с кровати, подошел к нему, но быстро обернулся, поняв, что Фентон стоит в дверях. Его опять одурачили.
— Совсем забыл про кабель. — сказал Фентон, отдавая Джошу провод.
Перед ужином к нему заглянул Джеко, пришел не с пустыми руками.
— Тут целая коллекция. — Он вывалил на кровать Джоша разные предметы. Там было одеяло, самодельная плитка для приготовления еды, порножурнал, блок спичек, пол-пакета вяленого мяса, металлическая кружка для кофе, бутылка шампуня и пара носок. — Я на четверть индеец и знаю все о выживании в диких условиях.
Звонок возвестил о начале ужина. Все тюремные «крысы» построились и отправились в столовую. Джош чувствовал себя словно заново рожденным: он испытывал облегчение и был приятно удивлен, как человек, неожиданно нашедший хорошую работу или получивший приятное известие. Но в то же время он был встревожен и постоянно ожидал удара. Скважина, вероятно, поджидал Джоша у входа в его камеру, потому что оказался прямо позади него, когда они пошли.
— Тебе больше не нужно бояться, тебя уже никто не тронет, — радостно прошептал он ему на ухо.
Джош расслабил руку, в которой сжимал лежащий в кармане заточенный кусок зубной щетки, и удивился, насколько очевидным для всех было его состояние.
Я работала с восьми до четырех дня, с усердием и ожесточением выполняя свои обязанности. В душе я уже не чувствовала себя надзирателем, но все еще находилась среди офицеров охраны и выполняла привычные обязанности. Войдя в административный корпус, обратила внимание, что разговоры коллег стали более напряженными. Надо мной не смеялись в открытую, как над Руддиком, но я прекрасно чувствовала общее настроение. Все смотрели на меня с опаской, словно боялись превратиться в камень при взгляде на проходящую мимо горгону Медузу со змеями вместо волос.
Когда в конце дня я вышла на парковке, она еще была освещена солнечными лучами. Казалось, зима постепенно сдает свои права. Я открыла дверцу, села в свой внедорожник, включила мотор и печку на полную мощь и стала слушать радио. Синоптики снова предсказывали непогоду. Я наблюдала, как иней на лобовом стекле превращается в капли воды и эти капли складываются в слова.
Неожиданно меня осенило, и мое сердце бешено забилось в груди. «Какой бы осторожной ты ни была, тебе все равно не удастся сохранять бдительность двадцать четыре часа в сутки. Твоя внимательность рассеется, и тогда враг подкрадется к тебе сзади, и ты услышишь, как он дышит тебе в затылок».
Я машинально набрала номер Руддика, не сводя взгляда с лобового стекла. Мне не хотелось оставаться одной.
Мы встретились на парковке у супермаркета «Хоум-депо» после его закрытия. Руддик припарковался рядом со мной и сел в мою машину.
Я указала на лобовое стекло. Слова и перевернутый знак радиации исчезли. Я стерла их ладонью, на которую предварительно немного поплевала.
Там было написано: «Доставка на дом, вечером во вторник, в 21.00». Думаю, они хотят, чтобы завтра вечером я принесла наркотики в камеру Фентона. Жду звонка.
Холодало. Снежинки кружились в свете фар. Я устала и никак не могла собраться с мыслями. Мне хотелось побыстрее от всего этого избавиться, восстановить спокойствие и не бояться новых неожиданностей.
Руддик согласился с моей интерпретацией послания, но особенно его заинтересовал способ, которым оно было передано.
— Кто-то написал водой слова на лобовом стекле, — сказал он. — И ты не могла прочитать их до тех пор, пока не включила печку. Примитивные невидимые чернила вроде лимонного сока, обычно такими фокусами балуются дети.
— Да, но надпись была сделана изнутри, — отозвалась я. Неужели он не понимал, почему я так встревожена? — Наверняка это был офицер. Кто еще мог забраться в мою машину, стоящую на парковке Дитмарша?
— Возможно, — согласился он. — И боюсь, у меня есть еще неприятные новости для тебя.
— Я уже знаю, что Роя и Фентона вернули в их камеры. — Я не хотела, чтобы меня утешали.
Но Руддик покачал головой:
— Нет. Это касается адвоката Хэдли. Он исчез. А его машину обнаружили в овраге, наполовину заметенную снегом.
У меня перехватило дыхание.
— Думаешь, это имеет отношение ко мне?
— Ты просила Фентона помочь с Хэдли. Возможно, он предпринял меры.
— Боже, — прошептала я. Мне хотелось закрыть дрожащими руками лицо, спрятать его и никогда больше не поднимать глаз.
— Я больше не могу в этом участвовать. — пробормотала я.
Он положил мне руку на плечо и сжал его, выражая сочувствие. В этом жесте было нечто большее, чем просто неуклюжая попытка утешить. Интересно, осознает ли человек, какими неуместными иногда бывают его поступки?
— Ты работаешь завтра утром? — спросил он.
Я кивнула:
— В «Пузыре».
