Погруженные в собственные распри, русские князья забыли и думать о татарах, которые твердо решили завладеть Черноморскими степями. Во второй раз они пришли в 1237 году через Каспийско-Уральские степи. Опустошив болгарские земли по Волге, они пробрались в верховья Волги к княжествам Рязанскому и Суздальскому, разгромили их и направились в половецкие степи, где пробыли два года, разрушая и уничтожая все, что попадалось им по пути. С 1239 года они принялись за украинские земли. Разорив Переяславль и Чернигов, хан Менке приступил к Киеву. Летописи рассказывают, что хан дивился величине и красоте города. Жалея разорить его, он послал предложение сдаться. Киевляне не приняли предложения, но князь их бежал в Венгрию. Через год татарское войско подошло к Киеву под предводительством хана Батыя. Громадным станом расположились татары возле города, со стороны Днепра, у так называемых Ляцких ворот. От скрипа телег, от рева верблюдов и ржания лошадей не было слышно голоса в городе. Киевляне знали уже участь Чернигова и Переяславля, но решили сопротивляться до последней возможности. Князя в городе не было, а был воевода Дмитрий, присланный Даниилом Галицким. Татары поставили тараны у стен и стали пробивать их. Жители, под предводительством Дмитрия, защищали проломы, образовавшиеся в стенах. Копья ломались, щиты разбивались, и свет померк от стрел, рассказывает современник. А в песне о Калине-Цар говорится:
Стены были взяты, и татары отдыхали сутки, во время которых киевляне выстроили укрепления вокруг Десятинной церкви. На следующий день татары взяли и эти укрепления. Люди бросились на хоры церкви, она не выдержала тяжести, рухнула и погребла их под своими развалинами. Татары взяли Киев 6 декабря 1240 года. «Того же лета взяша Киев татарове, — пишет летописец, — и святую Софью раз-грабиша и монастыри вси, и иконы, и кресты честные, и вся узорочья церковная; а люди от мала до велика вся убита мечом. Но не предай же нас до конца имени Твоего ради святаго и не остави милости Твоя от нас», — молит он Господа, заканчивая описание погрома. Стены Печерского монастыря были также разбиты, и многие жители, искавшие там спасения, были убиты или взяты в плен. Варвары разбивали стены церквей и гробницы князей, ища там сокровищ. Уцелевшие монахи разбежались по окрестным лесам.
Гордость и украшение Киева, Золотые ворота князя Ярослава были также разрушены. Но народ не хотел мириться с их разрушением и долго хранил и рассказывал следующую легенду. «Когда было лихолетье, пришел чужеземец татарин и вот уже ударил на Вышгород, а потом подступает и к Киеву. А тут был богатырь Михайлик. Как взошел на башню, да пустил из лука стрелу, то стрела и упала татарину в миску. Только что сел он у скамейки и благословился обедать, как стрела и воткнулась в печенье. «Э, говорит, да тут есть могучий богатырь! Выдайте, говорит киевлянам, выдайте мне Михайлика, так отступлю». Киевляне посоветовались и решили выдать. А Михайлик говорит: «Как выдадите меня, так в последний раз видеть вам Золотые ворота». Сел на коня, обернулся к ним и говорит: «О кияне, кияне, честная громада, неразумен совет ваш. Когда бы вы Михайлика не выдали, — пока свет солнца, не добыть бы врагам Киева». И поднял он копьем ворота, так вот, как поднимешь сноп святого жита, и поехал через татарское войско в Царьград. А татары и не видят его. И как открыл ворота, то чужеземцы ввалились в Киев да и пошли потопом. И живет богатырь доселе в Царьграде. Перед ним стаканчик воды да просфора, больше ничего не ест.
И Золотые ворота стоят в Царьграде. И наступит, говорят, время, что Михайлик воротится в Киев и поставит ворота на место. И если, идучи мимо, кто скажет: «О Золотые ворота, стоять вам там опять, где стояли», то золото так и засияет. Если же не скажет или подумает: «Нет, уж не бывать вам в Киеве», то золото так и померкнет»[15]. Софийский собор уцелел больше других церквей. Говорят, что татары пожалели его за красоту, как жалели прежде и половцы.
