В печальном виде был Киев, когда перешел от польского правительства к московскому, и перемена не облегчила его положения. Московские воеводы, сменившие польских войтов и воевод, не меньше их притесняли и обирали жителей, тормозили торговлю и нарушали спокойный ход жизни. Не больше их заботились они и о внешнем виде города и благосостоянии его жителей. Исправив земляные окопы древнего Кремля, или Верхнего малого города, как его тогда называли, новые правители сосредоточили здесь главное военное и гражданское управление. Вместе с Софийской частью, или Верхним большим городом, обе части составляли одну крепость. Весь Киев в это время имел вид жалкого, малолюдного селения, с полуразрушенными частными и общественными зданиями. Особенно грустное впечатление производил Подол, населенный бедным торговым и ремесленным людом.
Хотя городу было оставлено его самоуправление по прежнему Магдебургскому праву, но, очевидно, оно нарушалось московскими правителями, так как мещане обращались по этому поводу с челобитной к царю Алексею Михайловичу. На челобитную последовало правительственное распоряжение, в котором, между прочим, были такие параграфы: «Их же бы мещан воевод не судить, а судиться им по своим правам в ратуше, и кому не полюбится ехать к Москве». Один из следующих затем параграфов указывает на притеснения, которые чинили московские люди местным торговцам: «Киевским мясникам и рыбникам торговать в Нижнем городе (на Подоле) на старом месте, а русским (ратным) бы людям торговать в Верхнем городе (на старом Киеве, в крепости), а не с ними вместе». Затем гетман Мазепа универсалом от 1689 года запретил киевскому полковнику вмешиваться в права городского магистрата. В это время в Киеве принимались уже письма для рассылки их почтой, которую царь Алексей Михайлович начал вводить в Малороссии, начиная с 1669 года. Конечно, это нововведение должно было способствовать развитию культурной жизни края.
Знаменитая Братская школа, совершенно разоренная поляками, во время войн Богдана Хмельницкого, возродилась в 1673 году, благодаря стараниям духовенства и гетманов. Ученики не замедлили появиться, и число их постоянно увеличивалось. Так как монастырь обеднел и средств его не хватало на содержание школьников, то им приходилось прибегать к сбору доброхотных даяний. Часть учеников жила в бурсе и Братском монастыре, а самых бедных размещали по церковно-приходским школам. За исполнение разных мелких церковных служб они получали от прихожан пособие пищей и дровами. Кроме того, младшие ученики занимались миркованием, т. е. пели в обеденное время под окнами обывателей стихи, с пожеланиями мира в доме и в сердцах обитателей его; старшие ходили вечером по городу и пели у ворот разные канты. В праздники Рождества или Пасхи избранные ученики носили по домам звезду или вертеп, т. е. раек, в котором куклы изображали Рождество Христово или Воскресение. Во время летних вакаций составлялись артели для сбора подаяний. Участники артелей также занимали народ разными представлениями, пением и декламацией. Лучшие ученики нанимались в репетиторы за содержание к шляхетским детям. Но, очевидно, все эти средства были недостаточны для пропитания школьников. Многие из них голодали и не пренебрегали даже мелким воровством для утоления голода. У летописцев того времени можно встретить живописные изображения страха и смятения, с каким укрывали торговцы и торговки свои товары, когда школьники выходили на прогулку по киевским базарам.
