Скоро увидали владимирцы чужого человека в своем князе. Прежде всего он сделал то, что делали обыкновенно князья, приезжая в чужую область. По всем городам и селениям он рассадил новых посадников и тиунов из приехавших с ним дружинников. Начались немедленно всевозможные неправильные поборы, взыски и взятки. Это, пожалуй, не было новостью для жителей, иных посадников и тиунов они, вероятно, и не знали, но князья Ростиславичи этим не ограничились. Летописец оправдывает их молодостью и говорит, что они поддавались влиянию своих бояр, которые учили их наживаться как можно больше. В чужой для них стране все было для них чужое, даже святыня и гордость Владимира Успенский собор не вызывал в них других чувств, кроме чувства алчности. С первых же дней были забраны ключи от ризницы и ограблены многие сокровища храма. Отобрали также князья и дани сел и городов, дарованных Андреем на поддержание благолепия собора. В хищениях участвовал и рязанский князь Глеб, зять Ярополка, к нему, в конце концов, отослана была и сама вышгородская икона Богоматери.
Это было последней каплей, переполнившей чашу терпения владимирских граждан. Они собрались на вече и стали толковать между собой. «Мы приняли князей на всей нашей воле, — говорили они, — князья крест целовали, что не сделают нам никакого зла, ни нашему городу, а теперь они точно не в своей волости княжат, точно не хотят долго сидеть у нас, грабят не только всю волость, но и церкви. Промышляйте-ка, братья!» Не встретив поддержки в ростовцах и суздальцах, владимирцы решили действовать вместе с переяславцами и послали в Чернигов за Михаилом. В Москве Михаил был встречен отрядом владимирцев с молодым князем Юрием Андреевичем во главе. Суздальские и ростовские дружины были на этот раз побеждены, Ростиславичи бежали, а Михаил с честью и славой вошел во Владимир.
Летописец прославляет владимирцев за их благоразумие и справедливость, порицает высокомерие ростовцев и суздальцев и так рассказывает о вокняжении Михаила Юрьевича: «И была радость большая во Владимире, когда он увидал опять у себя великого князя всей Ростовской земли. Подивимся чуду новому, великому и преславному Божия Матери, когда заступила Она свой город от великих бед и граждан своих укрепляет: не вложил им Бог страха, не побоялись двоих князей и бояр их, не посмотрели на их угрозы, семь недель прожили без князя, положивши всю надежду на Святую Богородицу и на свою правду. Новгородцы, смольняне, киевляне и полочане и все власти как на думу на веча сходятся, и на чем старшие положат, на том и пригороды станут; а здесь город старый — Ростов и Суздаль, и все бояре захотели свою правду поставить, а не хотели исполнять правды Божией, говорили: «Как нам любо, так и сделаем, Владимир пригород наш». Воспротивились они Богу и Святой Богородице и правде Божьей, послушались злых людей ссорщиков, не хотевших нам добра по зависти. Не сумели ростовцы и суздальцы правды Божией исправить, думали, что они старшие, так и могут делать все по своему, но люди новые, худые владимирские, уразумели, где правда, стали за нее крепко держаться, сказали: «Либо Михаила князя себе добудем, либо головы свои сложим за Святую Богородицу и за Михаила князя»; и вот утешил их Бог и св. Богородица: прославлены стали владимирцы по всей земле за их правду».
Но во всей этой ссоре старших городов с младшими руководили высшие классы Ростова и Суздаля — бояре, купцы и дружина; низшее население если и шло на войну за князей Ростиславичей, так по принуждению. Потому, когда восторжествовал Михаил над племянниками, пришли послы от суздальцев и сказали: «Мы, князь, не воевали против тебя с Мстиславом, а были с ним одни наши бояре; так ты не сердись на нас и ступай к нам». Михаил был и в Ростове и в Суздале, принял от жителей крестное целованье и дары, но жить остался во Владимире, а брата Всеволода посадил в Переяславле, так как с переяславцами, по словам летописца, «имяхут володимерцы едино сердце».
Урядившись с ростовцами и суздальцами, Михаил стал устраивать дела владимирские. Прежде всего вернул он Успенскому собору захваченные у него города и волости, затем хотел идти в Рязань отнимать у князя сокровища собора и владимирскую святыню чудотворную икону Богоматери. Но Глеб признал свою вину и вернул все награбленное и икону, которую народ встретил с великой радостью и торжественно поставил на прежнее место в соборе. Княжение Михаила было спокойное, но продолжалось недолго, так как через год Михаил умер.
