Еще раз попытался Ростов бороться за свое старшинство. Михаил умер не дома, а в Городце на Волге, и едва дошли только в Суздальскую землю слухи о его смерти, как бояре ростовские послали к Мстиславу Ростиславичу в Новгород. «Ступай, князь, к нам, — сказали послы, — Михалка Бог взял на Волге в Городце, а мы хотим тебя, другого не хотим». А владимирцы с своей стороны вышли за Золотые ворота и целовали крест не только самому Всеволоду Юрьевичу, но и детям его. До сих пор так не делалось — великокняжеский стол не закреплялся за сыновьями князя. Этим владимирцы отказывались от права выбора следующего князя, а как бы переходили к нему по наследству. И в выборе Всеволода проявилась опять воля простого народа, дружинники и бояре не хотели иметь одного князя с чернью владимирской. Всеволод думал обойтись без битвы и уладить дело договором с Мстиславом: «Брат, — сказал он ему, — если тебя привела старшая дружина, то ступай в Ростов, там и помиримся; тебя ростовцы привели и бояре, а меня с братом Бог привел, да владимирцы с переяславцами; а суздальцы пусть выбирают из нас двоих, кого хотят». Бояре ростовские не позволяли и думать Мстиславу о мире, дело кончилось битвой, и владимирцы одержали верх. Таким образом старые вечевые города потерпели поражение в борьбе с князьями северо-восточной Руси, которые чувствовали себя хозяевами ее.
Но борьба Всеволода с племянниками этим не кончилась. На помощь к Мстиславу пришел Глеб рязанский и пожег Москву. Всеволод вступил в войну с ним в союзе с некоторыми южными князьями. Пока он был в пути, Глеб привел половцев на Владимир, разграбил Боголюбовский собор и церкви владимирские, сжег села боярские, а жен и детей их отдал в плен поганым. Всеволод вернулся назад и в битве, которая была через месяц, снова одержал победу. Князья, дружина и бояре были взяты в плен. Владимирцы требовали казни их, поднялся мятеж, бояре и купцы говорили Всеволоду: «Князь, мы тебе добра хотим и головы за тебя складываем, а ты наших злодеев рязанских князей и их вельмож, плененных нашими руками, держишь на свободе. А с другой стороны злодеи наши ростовцы и суздальцы между нами кроются, смотря только удобного времени, како бы нам какое зло учинить. Либо казни их, либо ослепи, либо отдай нам». Всеволод не согласился на ослепление и казнь, но засадил всех пленников в тюрьму, чтобы успокоить мятежников.
Успокоилось волнение во Владимире, успокоилось и во всей Ростово-Суздальской земле. Простые люди города Ростова устали от распрей, тяжесть которых ложилась преимущественно на их головы. Они сами помогали Всеволоду устранять руководителей смуты бояр и дружинников, ловили их и связанных отводили к князю. Усмирив врагов, Всеволод хотел окончательно утвердить свое положение и, подобно брату своему Андрею, обезопасил себя со стороны родственников. Все племянники были удалены из Ростово-Суздальской области, и ничье вмешательство не грозило больше единодержавию князя. Также примеру Андрея и Юрия следовал он и в своих отношениях к Новгороду, действуя только хитрее и осторожнее своих предшественников. Делая вид, что уважает старые права вольного города, Всеволод незаметно подчинял его своей власти, идя испытанным, верным путем подрыва торговли и благосостояния новгородских купцов. Главным опорным пунктом суздальских князей в их распрях с Новгородом был всегда пограничный город Новгородской земли Торжок. Заняв Торжок при начале военных действий, князья сразу отрезали путь для подвоза хлеба в Новгород, и в области начинался голод. Так случилось и в княжение Всеволода. Он взял Торжок, когда в Новгороде появился неугодный ему князь. Новгородцы побоялись ссориться с могучим властителем Суздальской земли и взяли князя из-под его руки. В другой раз подручный его князь, поссорившись с новгородцами, засел в Торжке и стал брать дани с северных земель, принадлежащих Новгороду. Всеволод в то же время перехватывал всюду новгородских купцов и задерживал их пленниками во Владимире. Пришлось сотским и лучшим людям города ехать мириться с Всеволодом. Но смута не улеглась в Новгороде, и лучшие люди снова поехали во Владимир. «Ты господин, — говорили они Всеволоду, — ты Юрий, ты Владимир. Просим у тебя сына княжить в Новгород».
