Когда вы въезжаете в Новгород по Волхову из озера Ильменя, то вам кажется, что город расступается на две стороны, чтобы пропустить реку, а она, в свою очередь, сжимается, чтобы не теснить его. Пройдя мимо темной, старой рощи, скрывающей Перынский скит, мимо отлогого песчаного берега, с вековыми седыми ивами, и златоглавого Юрьевского монастыря, с одной стороны и мимо Рюрикова городища — с другой, Волхов осторожно пробирается между центральными сторонами города — Софийской и Торговой. Здесь он как бы подчиняется городу и отдает себя на полное пользование ему. Здесь перекинут мост, соединяющий стороны, здесь была всегда сосредоточена главная жизнь города — торговая, административная и религиозная. Тихо и покорно протекает Волхов между площадями и улицами, раскинувшимися по его берегам, проходит мимо старых загородных монастырей, затем, как бы размахнувшись и вздохнув полной грудью, он расширяется и убегает вдаль между пустынными отлогими берегами.
На восточном низменном берегу Волхова было ядро поселений древних ильменских славян. К этому берегу подплывали варяжские гости с товарами, отсюда отплывали утлые ладьи новгородских удальцов, отправлявшихся в неведомую даль на поиски богатства и новых земель. На этой стороне с незапамятных времен образовался торг, или рынок, и строились торговые дворы для местных купцов и для разных гостей из-за моря, которых новгородцы называли варягами. Каждый из дворов имел свою пристань, или вымол, к которому подходили суда. На этой же стороне стоял, по преданию, и дворец князя Ярослава, от которого осталась площадь, называющаяся Ярославово дворище. На Ярославовом дворище, вокруг вечевой башни, с висевшим на ней вечевым колоколом, собирались, по звуку этого колокола, шумные веча. По берегу и вокруг двора тянулись торговые склады, а среди них там и сям возвышались воздвигнутые в разное время церкви, снабженные подвалами с тяжелыми железными дверями. Здесь же неподалеку, «на опоках» (на возвышении) была выстроена в начале XII века церковь Рождества Иоанна Предтечи, или «Св. Иван на Петрятине дворище», как называли ее новгородцы. Эта церковь существовала на средства большой общины купцов, торговавших воском. В притворе церкви стояли весы для взвешивания товара под присмотром церковных старост.
Мост, перекинутый через Волхов против Ярославова дворища, соединял Торговую сторону с Софийской, где находилась главная святыня Великого Новгорода — Софийский собор. Здесь же были владычний дом и двор. При церкви Св. Софии, у владыки на сенях, были главный суд и управление, здесь же на полатях хранились общественная казна и все законы, постановления, договоры и грамоты. Площадь Софийского собора была всегда окружена стенами, сначала деревянными, а потом каменными с воротами и башнями. Здесь и был собственно город, или детинец новгородский. Такие города, или детинцы, были во всех поселениях древних славян. В них помещались во время вражеских нападений женщины, дети и старики, сюда же свозилось все имущество. Но, судя по старым планам и изображениям древнего Новгорода, он весь был окружен даже двойным рядом стен, а также окопами и рвами. Остатки рвов и окопов сохранились до сих пор, а от стен остались только стены детинца да одинокая башня на Софийской стороне. На берегу Волхова, на большом расстоянии от детинца, стоит она, как бы оторванная от его стены и отброшенная в сторону.
Кроме разделения на две стороны, Новгород Великий делился еще на пять концов. Древние названия концов указывают на то, как складывался город по мере разрастания и как к ядру его — поселению ильменских славян — примешивались поселения пришлых людей. Торговая сторона состояла из двух больших концов — Словенского, где жили, вероятно, древние славяне, и Плотницкого. Название последнего указывает на ремесло, которым с давних пор занимались новгородцы, пользуясь обилием строевого материала. Три конца Софийской стороны полукружием примыкали к Околотку — местности вокруг детинца. Один из концов носил название Гончарского и Людина, очевидно потому, что там жили гончары или горшечники — простые люди, называвшиеся так в отличие от бояр или военной дружины, живших обыкновенно вокруг детинца. Загородный конец был, вероятно, сначала за чертой города и уже позднее присоединился к нему. Происхождение названия третьего конца Неревского неизвестно в точности. Предполагают, что здесь жили в прежние времена литовцы, так как корень слова «Неревский» находят в их языке.
