«Вот уж, господин князь, мы не можем поехать с тобою в чужую землю порабощать поганых Новгородской области: дед твой Мстислав освободил нас от всех бед; а ты, господин наш, поревновал и наследил путь деда своего». Так причитали новгородцы, оплакивая любимого князя, которого похоронили в Софийском соборе. Продолжались между тем притеснения суздальского князя, продолжались и распри партий в Новгороде. Народная партия хотела иметь князя из рода защитников своих Мстиславов, а богачи подчинялись влиянию Всеволода, который только о том и думал, как бы сделать своей отчиной богатую Новгородскую область. Сначала удалось удержать верх суздальской партии, и в Новгороде девять лет продержался ставленник Всеволода Ярослав. Первые пять лет прошли спокойно, противники суздальской партии молчали и собирались с силами, Ярослав держал себя осторожно, «и не бысть пакости в людех», по словам летописца. Первые волнения возникли на почве выбора неугодного народной партии архиепископа. Начались поджоги и мятежи. Но Ярослав старался примириться с народом, «и обуявся с людьми, — говорит летопись, — и добро все бысть, и ради быша все в Новгороде от мала до велика». Водворился мир и покой в городе, торговля его в Суздальской земле процветала, литва и другие враги перестали беспокоить область, а князь и княгиня строили церкви и старались угодить жителям. Но Всеволоду суздальскому вовсе не по душе было водворение спокойствия в Новгороде и мир новгородцев с князем. Он стал опасаться, как бы князь не остался навсегда в Новгороде и не освободился от его опеки. В 1199 году он отозвал Ярослава во Владимир и дал в князья Новгороду своего малолетнего сына Святослава, который должен был княжить под опекой суздальских бояр, привычных исполнителей его воли. Суздальская партия усилилась, потому народная, молча, глотала обиды, выжидая более удобного времени. Через несколько лет Всеволод приказал своему послу убить на Ярославовом дворище любимого народом боярина Ольксу Сбыславича, не объявив его вины. Народ, стесненный суздальскими боярами и суздальской партией, не смел жаловаться на самоуправство, но чувствовал новое оскорбление. Почитаемая народом икона Пресвятой Богородицы лила слезы: «А за утра (после убийства Сбыславича) плака св. Богородица у св. Иакова в Неревском конце». Вскоре суздальские бояре были вызваны Всеволодом для участия в военном походе. Этим отсутствием главарей суздальской партии воспользовалась народная партия. Собрав вече, она обвинила в злоупотреблениях посадника, приверженца суздальской партии, и разграбила его дом. Некоторое время торжествовала народная партия, хотя князь Святослав, сын Всеволода, продолжал притеснять народ, а сам Всеволод снова стал задерживать новгородских гостей и их товары в своей волости.
