– Хороший солдат из всего пользу извлечет, – сказал Григорий. – Когда-то давным-давно персы окружили замок Ксани. Защитники замка храбро оборонялись, но у них не было еды, а главное – воды. Тогда один из лучников пустил стрелу в орла, пролетавшего над стенами замка. Мертвая птица упала во двор, вместе с рыбой, которую держала в когтях. Начальник не разрешил съесть рыбу, он выбросил ее через бойницу. Персы нашли рыбу и сняли осаду, уверенные в том, что у защитников еще много и пищи и воды.
– Все будет в порядке, – успокаивал Густлик друзей. – Томаш не так глуп, как кажется.
– Помните, как Скшетуский удрал из Збаража? – Янек немного подумал и спросил: – Может, лучше было бы двоих послать? Если бы один не перешел или с пути сбился…
– Я могу… – оживился Густлик. – В швабском мундире… Если даже кто и спросит…
Раздался условный сигнал, но какой-то тихий, деликатный.
– Вернулся… – шепнул Кос и инстинктивно потянулся за автоматом.
Все трое спокойно подошли к воротам, заняли заранее определенные места и приготовились к бою, хотя и не верили еще в нависшую опасность.
– Кто там? – лениво спросил Густлик.
– Открывай, – ответил спокойный голос.
– Что за спешка? Здесь специальная подрывная команда «Хохвассер», – говорил Густлик, а тем временем медленно приоткрывал окошко, чтобы взглянуть, кто там.
– Здесь СС, – прозвучал резкий ответ. – Открывай!
– Четверо, – шепнул Елень Косу.
– Впускай. Только не стрелять, – приказал Янек, едва шевеля губами.
– Один момент, – громко ответил Густлик, стучавшим, вытаскивая засов и широко распахивая калитку.
На территорию шлюза вошел офицер в черном мундире, а за ним трое здоровенных верзил с автоматами.
– Где обер-лейтенант?
– Один момент! – повторил Густлик. Он хотел закрыть калитку, но последний эсэсовец вставил сапог между дверями, исподлобья глянув на Густлика. Согнувшийся Елень поднял глаза и неожиданно, разжимаясь как пружина, ударил снизу автоматом.
Кос напал на первого справа. Навалился, подсекая ноги, свалил его на землю, а когда тот попытался встать, пригвоздил к месту ударом по шее.
Григорий стоял дальше всех. Прежде чем он напал, эсэсовец выхватил пистолет. Его врасплох застал блеск клинка, он отступил, защищаясь от удара, и, получив удар в грудь, упал на траву.
Офицер прицелился в Саакашвили из пистолета, но, получив в запястье удар эфесом сабли, выронил оружие и бросился бежать. Григорий кинулся за ним, зацепился ногой за труп и упал. Эсэсовец перебежал уже через газон с цветами. Он перескочил через барьер и, бухая сапогами, побежал по мостику на другую сторону шлюза.
Его силуэт отчетливо был виден на фоне неба, и Кос дал очередь. С разбегу эсэсовец перелетел через мостик и угодил в глубокий колодец шлюза.
Запыхавшиеся, разгоряченные борьбой, все трое несколько секунд ждали всплеска воды. Только потом облегченно вздохнули.
– Вынужден был, – оправдывался Кос – Иначе удрал бы и явился с подмогой. Или напоролся бы на мины на той стороне шлюза и наделал шуму.
– Может, не обратят внимания, – успокоил его Елень. – Мало ли кто стреляет?
– Но эсэсовцы сообразят: четверо пошли и не вернулись. Не видать нам спокойной ночки.
– Такой же, как у тебя был, – сказал Григорий, подавая Янеку поднятый с земли длинноствольный пистолет эсэсовца. – Бери и перестань завидовать моей сабле.
Кос взял пистолет.
– А ты у нас, Гжесь, герой… Я имею в виду тот случай на полигоне… Я бы тебе за это и коня дал.
– Каждый сделал бы то же самое, – прервал его Саакашвили. – О «Рыжем» надо подумать: двигатель хороший, корпус целый, только бы сменить башню…
– Еще не время, – многозначительно сказал Янек. – Сейчас мы – как тигры в клетке: у нас есть когти и зубы, но, пока нас не освободят, мы не можем сдвинуться с места… Через час или два спохватятся, что патруль не вернулся…
– Так взорвем шлюз – и в лес.
– Не дождавшись условного знака?
– Да, ты прав. Надо ждать, – сказал Густлик.
– А чтобы не было скучно, подготовим кое-что.
Не откладывая, взялись за работу. Первым делом из баржи, стоявшей на дне шлюза, вытащили наверх боеприпасы. Потом Саакашвили и Кос ломами пробили в стене дыру, через которую можно было обстреливать всю местность перед домом.
Густлик то и дело бегал по лестнице.
– Внимание! – покрикивал он, сбрасывая очередной мешок с песком, подготавливая амбразуру.
Кос пододвинул тюфяк, встал на колени и, приспосабливаясь к прикладу немецкого пулемета, сказал:
– Пехота нам не страшна, не подойдет. Гжесь, разбери-ка кусок крыши над головой. Не люблю, когда мне черепица за ворот сыплется.
– Хорошо.
Саакашвили взобрался на мешки и легкими ударами лома начал отдирать по нескольку черепичных плиток сразу, обнажая почерневшие деревянные стропила.
– А когда дом разрушат, – размышлял вслух Кос, – пройдет с полчаса, прежде чем они стену преодолеют, потом еще с полчаса, пока задушат нас в бункере. Да и то если только танками.
Внизу раздался телефонный звонок. Он не умолкал, становился все требовательнее и настойчивее.
– Обругать швабов? – предложил Густлик.
– Давай, – согласился Кос.
