– Ребята… – Янек быстро вывернул нагрудные карманы, вынул мокрый сверток, нашел толстый карандаш и, отодвинув оружие, начал чертить. – Здесь мы, здесь озеро и шлюз… Дальше канал, а внизу Ритцен. Город, конечно, укреплен, в стенах бойницы, в подвалах окна с автоматами. Все это можно затопить.
Все трое еще ниже склонились над столом.
– Под шарнирами ворот заложен тротил, а провода ведут в бункер, – подсказал Густлик. – Только проверить, в порядке ли взрывная машинка, и взорвать.
– Прямо сейчас?
– А чего ждать?
– Наших. Город должен быть затоплен, когда пехота пойдет в атаку. Не позже и не раньше. Оборона будет прорвана, дивизии выйдут на Зееловские высоты и… на Берлин.
– А как узнать время наступления? – спросил Саакашвили и, машинально развернув вынутый Косом сверток, увидел ордена, тигриное ухо и две фотографии.
Янек взял фотографию и принялся так внимательно ее рассматривать, будто увидел впервые. Улыбка озарила его лицо.
– Надо сообщить обо всем нашим, и по сигналу взорвем.
Замигала лампа, пламя немного ослабло, потом снова вспыхнуло. На стене заколыхались большие тени.
– Надо перейти линию фронта.
– Я могу, – предложил Григорий.
– Я пойду, – решил Кос, касаясь уха тигра. – У меня большой опыт – по тайге ходил. Могу передвигаться бесшумно, как Шарик.
– Нет, командир, тебе нельзя идти. Ты должен командовать, – возразил Григорий.
– Правильно. Ты должен командовать, – поддержал его Елень. – Если немцы что-нибудь пронюхали, придется защищать шлюз, а тогда надо уметь командовать.
– Это не танк.
– Да, не танк, «Рыжего» больше нет, – печально сказал Саакашвили.
– Все равно: командир ты, и никуда тебе нельзя идти.
– Пусть жребий все решит. – Янек взял со стола коробку, вынул три спички.
– Подожди. Жалко ломать, – удержал его Елень, достал три патрона и поставил в ряд на столе. – Кому достанется зажигательный, тот и идет,
– показал он на патрон с черной головкой.
Кос посмотрел на него и ничего не сказал. Одно дело – тащить спички, это похоже на забаву. Совсем иначе выглядели патроны с золотистыми, сверкающими медными гильзами, несущие в себе смерть. Он почувствовал на миг холодок в груди.
– Согласен, – сказал Григорий, поднимая шлемофон. – Кому черный – тому в путь.
– Хорошо, – согласился и Янек.
– Нет, – неожиданно услышали они решительный голос с лестницы.
Черешняк подошел к столу, положил еще один патрон.
– Хочешь идти через фронт? – спросил Густлик.
– Если мне достанется… – ответил Томаш.
Кос протянул руку, взял положенный Томашем патрон и с минуту вертел его в руках.
– Ты ушел с поста?
– Сверху плохо видно.
– А ты знаешь, о чем идет речь?
– Знаю. Уши у меня не заложены ватой, слышал, – усмехнулся солдат.
Янек внимательно посмотрел ему в глаза и молча поставил четвертый патрон рядом с тремя. На стене застыли огромные тени членов экипажа.
Григорий глубоко вздохнул и одним движением смахнул все патроны в шлемофон.
– Кому? – спросил он.
– Сам бери, – сказал Кос и почти одновременно с ним протянул руку.
Саакашвили быстрым движением достал патрон, пододвинулся к лампе и отложил – не тот.
Кос не спеша разжимал пальцы. Увидев головку патрона, он с досадой бросил его на стол. Теперь они оба с Григорием внимательно смотрели на оставшихся.
Густлик как будто оттягивал время, но, когда Томаш незаметно перекрестился и протянул руку, он задержал его.
– Забыл, что говорил вахмистр Калита? Поперед батьки в пекло не лезь. Сейчас я… – Елень достал патрон и поставил его на стол.
Три пары глаз пристально смотрели на Томаша. Он поднял руку, но тут же отдернул ее. И так было ясно: в шлемофоне остался зажигательный.
– Пан плютоновый, позаботьтесь о вещмешке, – тихо произнес он.
– Хватит тебе с этим плютоновым! Не знаешь, как меня зовут?
– Густлик.
– Ну вот, – хлопнул он Томаша по плечу и на миг притянул к себе.
– В немецком обмундировании пойдешь? – спросил Кос.
– Нет, в своем.
– Почти высохло. – Янек потрогал висящее на веслах обмундирование.
– А портянки мокрые. Возьми мои.
– Я сажи наскребу, – предложил Григорий. – Ее надо растереть с маслом, намазать лицо и руки, чтобы быть совсем незаметным.
– Туч сегодня нет. Полярная звезда будет с левой стороны, – сказал Янек.
– Я умею ориентироваться по звездам. Приходилось ночью пробираться по лесу, – ответил Томаш.
Сбросив немецкие брюки, он надел свои. И теперь старательно наматывал портянки, расправляя их; натягивал грязные сапоги.
– Месяц скоро спрячется, тогда и пойдешь, – решил командир экипажа.
Томаш прикрыл веки, точно его слепил свет.
– Пойду до темноты, чтобы глаза привыкли.
Он повернулся кругом и вышел в соседнюю комнату. Сел на стул, спиной к окну, сдвинул фуражку на глаза…
Через минуту скрипнула дверь и вошел Кос.
– Не разговаривай ниже чем с командиром полка. Все объяснишь так, как слышал. Они могут взять этот город без потерь. Пусть дадут с исходных позиций три длинные красные очереди в направлении шлюза. Как пойдет вода, у них будет четверть часа, чтобы без огня ворваться в Ритцен.
– Три длинные очереди, четверть часа, – повторил Томаш. – Не забуду. Лучше ничего не записывать.
