Вдруг Юзек вскинул автомат и выпустил короткую очередь в направлении крыши. Из окна мансарды выпал черный немецкий автомат. Соскребая рыжую пыль с черепичной крыши, он покатился вниз и шлепнулся на мостовую почти рядом с Зубрыком. Однако на этот раз фельдшер не испугался, а только отодвинул оружие от себя, не прерывая осмотра. Через несколько секунд он встал и громко объявил:
– Им уже ничем не поможешь.
Из того же окна, откуда выпал автомат, вывалился человек и повис на подоконнике вниз головой. Фельдшер посмотрел на него, потом на оружие у своих ног, колени у него подогнулись, и он стал медленно оседать.
К нему подбежала Огонек, поддержала его и подала недопитую кружку с пивом, стоявшую на бровке тротуара. Фельдшер жадно глотнул.
– Нечего тут больше делать, – сказал сержант – Нас слишком мало, чтобы овладеть городом…
Маруся подняла немецкий автомат и сунула его в руки хорунжему.
С большими предосторожностями они двинулись назад. Вновь прошли мимо фургончика с трехцветным флагом, который въехал в витрину, полную банок искусственного меда и украшенную четырьмя огромными пчелами, похожими на гитлеровских орлов со свастикой. Между пчелами, видимо, недавно висел портрет, потому что на стене белело четырехугольное пятно.
– А их, наверное, дома ждут, – вздохнула Маруся.
– Неспокойное время, – ответил Юзек.
– На велосипедах сподручнее будет, чем пешком, – заметил Константин.
Из разрушенного магазина они взяли по велосипеду. Юзек нашел для Маруси дамский и прикрепил рядом со звонком помятый букетик анютиных глазок. Потом выкатил еще один, юношеский, для Зубрыка.
– А этот, сверху, в меня метил, а? – Фельдшер при одном воспоминании об этом вытер пот со лба.
Быстро крутя педали, он помчался следом за обоими Шавелло и Марусей, которые съезжали вниз по главной улице, внимательно наблюдая за подозрительно поблескивающими окнами.
Некоторое время они ехали по шоссе, затем свернули на проселочную дорогу и углубились в лес. Это не был Бескидский или Тухольский бор, он ничем не напоминал и Уссурийскую тайгу, но все же это был лес.
Дорога, прикрытая тенью, была едва ли на один-два метра шире просеки. Низкое солнце освещало вершины, румянило стволы сосен, а внизу царил сумрак. Два мотоцикла из головного охранения все чаще терялись в зелени и все реже мелькали на солнечных пятнах.
На «Рыжем» все люки были открыты, но на башне дежурил только Янек. Остальной экипаж находился внутри, и оттуда доносились слова песни и звук гармошки.
– Кончайте петь! – крикнул Кос.
Пение смолкло, и из соседнего люка показалась голова Вихуры.
– Тебе не нравится?
– Вы так орете, что не слышно выстрелов, а бой близко.
Действительно, гул орудий и сухая барабанная дробь станковых пулеметов теперь стали слышны более отчетливо.
– Близко бьют, – забеспокоился капрал.
– Как на войне, – буркнул командир танка.
Он взглянул на Марусино колечко, и внезапно такая тоска охватила его, что он даже почувствовал как бы укол иглой в сердце.
– Янек, – вспомнил Вихура, – правда, ты тогда в Сельцах выхлопную трубу шарфом заткнул?
– Экипаж, по местам! – скомандовал Кос, заметив знак Лажевского, и соскользнул вниз.
Люк захлопнулся, внутри потемнело и стало тихо. Густлик смотрел через прицел, конец ствола описывал плоскую восьмерку.
Янек внимательно наблюдал через перископ, как мотоцикл подхорунжего форсирует канал, а Затем скрывается за насыпью.
– Механик, тише ход… Осколочным заряжай!
– Готово, – ответил Томаш.
Щелкнул затвор.
– Готово, – доложил Густлик.
По карте Кос помнил, что где-то здесь канал Хафель резко поворачивает на запад и, продвигаясь на юг, они должны будут его пересечь. Если у противника здесь есть участки обороны, если он блокирует подходы к Шпандау, то именно здесь он должен организовать заслоны или хотя бы засады. Но, по всей вероятности, путь был свободен, так как с той стороны – ни ракеты, ни выстрела.
Мотоциклы, ехавшие слева и справа от танка, задержались среди кустов. «Рыжий», не ожидая их, легко тронулся в гору, преодолел канал и без команды резко затормозил на каменной насыпи. Впереди, не более чем в двадцати метрах, стояли Лажевский и два разведчика с поднятыми руками. Их охраняли пятеро советских солдат, направив на них винтовки с примкнутыми штыками. К танку шел молоденький младший лейтенант с пистолетом в руке и кричал:
– Стой! Стой!
– Смотри, Густлик, – приказал Янек и, соскользнув с танка, подошел к офицеру. – Прикажите, товарищ лейтенант, своим опустить оружие.
– Вы кто?
– Мы из Первой польской армии.
– Куда направляетесь?
– На огневые позиции нашей артиллерии. К Шпандау.
– Впереди наших войск нет.
– Если мы пройдем, то будут. Прикажите опустить оружие.
– У меня приказ никого не пропускать.
– Но у вас приказ задерживать всех, кто направляется на север, а не на юг. – Кос догадался, что эта группа является частью войск, завершающих окружение.
– Останьтесь здесь. – Офицер не имел намерения продолжать спор. – Сдайте оружие, а я доложу своему начальству…
