Первую половину дня 30 декабря я провел в офисе, согласовывая последние приготовления и контролируя ситуацию на местах. Были кое-какие неувязки, но в целом все выглядело нормально. Мы с Джесс договорились, что я заеду за ней в восемь вечера, и она пообещала прогуляться со мной по окрестностям. Погода стояла зимняя, морозная. Я представил, как мы выйдем из кафе. Как она сядет в мою машину. Ни о чем не догадываясь. И мы сразу поедем в аэропорт. Полтора часа с запасом на то, что могут быть пробки плюс еще почти два до вылета. Ранним утром мы будем уже в аэропорту Шарля де Голля. С собой я принципиально ничего не взял, кроме паспорта, бумажника и ноутбука. Чтобы уравнять шансы. Она тоже будет не в вечернем платье. Его и все остальное мы сможем купить во Франции. И это тоже было частью моего плана – новогодний шопинг. После обеда я заехал домой, переоделся, выгулял Либерту и открыл перед ней заднюю дверцу машины. Она с подозрением посмотрела на меня. Раньше я не предлагал ей прокатиться. Единственный ее автомобильный вояж был к ветеринару на рядовое обследование, и она, судя по всему, осталась не в восторге от этой поездки. Пришлось перенести ее в салон. Я уже договорился с собачьим отелем – нас ожидали. У меня наметилась еще пара мелких дел в центре, и я рассчитывал справиться с ними побыстрее. С Либертой все прошло без проблем. Но Рузвельт роуд была перекрыта из-за аварии, и огромный поток автомобилей пустили в объезд. Толково расставить указатели не успели. Вдобавок два умника на Пятнадцатой улице, один в мебельном фургоне, второй в микроавтобусе, припарковались друг напротив друга, оставив узкое бутылочное горло, протиснуться в которое можно было только на черепашьей скорости. Я психанул, сдал назад и нырнул в ближайший переулок. Но заблудился. Петляя по улицам, я заехал в тупик. Выбрался из него и стал искать выход к основным артериям. К тому времени уже стемнело. Когда, наконец, я пробрался к центру, возникла дилемма. До встречи с Джесс было еще далеко, для дел, намеченных мною, времени оставалось притык. Я как бы застрял посредине. И, поскольку спешку я с годами любил все меньше и меньше, перед светофором на Дэймен авеню я перестроился в левый ряд, что делал всегда, направляясь в «Старый город». На улицах было многолюдно. Я припарковался почти перед кафе. На всякий случай решил, что включу аварийку, если возникнет необходимость. Перед тем, как выйти, я бросил взгляд на освещенные окна… и помедлил.
Наверное, рано или поздно, это должно было случиться. Девушки, работающие в сфере услуг, всегда в центре повышенного внимания мужчин. Таковы издержки профессии. А красивая женщина просто обречена стать магнитом, который притягивает весь мужской контингент в округе. И, хотя никто из них не позволит себе лишнего, даже на словах, в их сокровенных желаниях сомневаться не приходилось. Джесс не раз рассказывала мне о курьезах, когда при виде ее клиенты совершенно терялись и несли всякий вздор. Проливали кофе, оставляли царские чаевые. Другие, у которых от виски развязывался язык, предлагали ей руку и сердце, клялись в любви и даже пытались встать перед ней на колено. Ее это безумно смешило, впрочем, как и всех официанток. Меня подспудно тяготило другое. Я допускал, что в этой потной среде тайных онанистов однажды может появиться вполне адекватный молодой человек. Опрятный, образованный, с какими-то перспективами на служебном фронте. И уж он своего не упустит. Поэтому, задумываясь о нашем совместном будущем (мы все мечтаем), я заранее знал, что никогда не оставлю ее за стойкой. Если вопрос станет ребром, я с удовольствием подарю ей «Небеса», целую сеть, молодую, динамично-развивающуюся. В обмен на одно единственное кафе в старом Чикаго, хозяйкой которого она может оставаться сколько угодно, но обслуживать или просто ходить на работу каждый Божий день – зась.
